– Сообщите ваше звание, - потребовал он.
– Я лейтенант Рэндольф из...

– Мой чин, да?
– мужчина усмехнулся и отбросил окурок.
– Когда я был лейтенантом, мне это тоже казалось важным, сынок. Кстати, тогда ты еще не родился...
– он потер раненую ногу и сообщил:

– Я - генерал-майор Слайтон.

– О, простите, сэр!

– Забудем. Сколько вас? Все вооружены?

– Семеро. Есть рация.

– Рация! Черт побери! Где же она? Немедленно сюда! Лейтенант ринулся бегом. Слайтон повернул голову к Киннисону и сержанту, оглядывая их с ног до головы.

– У вас есть боеприпасы, сержант?

– Да, сэр! Тридцать патронташей.

– Отлично! Они нам пригодятся - как и вы сами. А вот что касается летчика, я даже не знаю...

Тут притащили рацию, и генерал согнулся над ней. Киннисон рассматривал его с изумлением. Трудно было понять, как этакая "тыловая крыса" с солидным брюшком и сверкающей лысиной оказалась здесь, под обстрелом.

– Дайте мне "Мяту". "Мята"? Это Слайтон... Да... Да... Дайте Везера... Дьявольщина! Везер, заткнись и дай мне сказать, связь может прерваться в любой момент. Мы на вершине холма 4-71, около двух-трех сотен... Состав? Все рода войск. Да... Отступали слишком быстро и убежали слишком далеко оба фланга открыты и отрезаны... Алло!.. Алло!..
– Он оставил рацию и повернулся к Киннисону.
– Вероятно, вы хотите вернуться в свою часть, капитан, ну а мне как раз нужен гонец. Хотите попробовать пробраться к своим?

– Да, сэр.

– Используйте первый же полевой телефон, чтобы вызвать "Мяту" генерала Везера. Передайте ему: мы отрезаны, но у немцев здесь нет ни больших сил, ни хорошей позиции. Пусть он пошлет самолеты или танки, чтобы рассечь их фронт... Подождите минуту. Сержант, как ваше имя?
– Слайтон внимательно осмотрел мощную фигуру, замершую перед ним по стойке "смирно".

– Велс, сэр.

– Если бы в вашем распоряжении были пулеметы, что бы вы сделали?

– Расставил их тут и тут, чтобы держать под прицелом всю равнину, сержант ткнул пальцем.
– Затем, если останется еще несколько лишних, я бы поставил их...

– Достаточно. С этой минуты Велс, вы - лейтенант. Под вашу команду поступают все пулеметы. Через полчаса доложите о занятых позициях.
– Он отвернулся от застывшего в изумлении артиллериста.
– А теперь вернемся к вам, Киннисон. Итак, я смогу продержаться здесь до вечера. Нас пока не обнаружили, но когда начнется наступление, они сравняют этот холм с землей. Так что передайте Везеру, пусть посылает людей и технику как можно быстрее. Все ясно?

– Да, сэр.
– По рукаву генеральского мундира полз огромный черно-коричневый жук, и Киннисону ужасно хотелось его стряхнуть.

– Компас есть?

– Да, сэр.

Жук взобрался Слайтону на плечо и теперь забавно поводил усами. Киннисон буквально не мог оторвать от него глаз. Генерал недоуменно посмотрел на него и продолжил:

– Возьмите каску и отправляйтесь. Двигайтесь на северо-восток примерно полторы мили. Дорога опасна, старайтесь не вылезать из кустов. Затем выходите к шоссе. До него непросто добраться, но оно наше - или было нашим, по последним сводкам. По шоссе надо пройти около двух миль; там будет почта. Увидите - рядом будут стоять мотоциклы и прочая техника. Оттуда звоните Везеру. Удачи!

Пули снова засвистели вокруг, генерал бросился ничком на землю и быстро пополз к небольшой рощице, продолжая на ходу отдавать приказы. Жук, привлекший внимание Киннисона, упал в грязь и теперь слабо барахтался, пытаясь найти твердую опору. Поразительное сходство между жуком и удалявшимся на четвереньках генералом заставило Киннисона рассмеяться. И еще долгие годы слово "генерал" ассоциировалось у него с копошащимся в грязи гладким и блестящим жуком.

Тряхнув головой, Ральф отогнал наваждение и пополз к древесному стволу, за которым жались несколько человек. Один из них, худенький бледный паренек с сержантскими нашивками, обратился к Киннисону.

– Сигаретки не найдется, сэр?
– попросил он.

– Бери, бери все, - Ральф протянул пачку.
– У меня есть еще.., больше, чем нужно. Слушай, что здесь, черт возьми, происходит? Разве кто-нибудь слышал о генерал-майоре, забравшемся там далеко от тылового клозета? И он вещает так, будто от его действий зависит судьба всего фронта. Может, старик двинулся от перенапряжения?

– Если и двинулся, то не настолько, чтоб это стало заметно. Вы что, никогда не слышали о Слайтоне? Ну, еще не раз услышите! Першинг будет полным идиотом, если не даст ему после этой истории три звездочки. Старик вообще не должен был принимать участие в боях, - сержант жадно затянулся сигаретой.
– Он - из высших военных чинов и может разжаловать любого. Слайтон выехал с инспекторской проверкой, но все его тут слушаются большая шишка! Я сопровождал его - вместе с взводом стрелков.., вот они там, лежат под брезентом... Думал, что все успокоится, но становится все хуже и хуже... Эй, лучше нагнитесь! Боши, кажется, взялись за дело!

Пули свистели и выли, срезая ветви и срывая листья с израненных деревьев. Они оба бросились в заплывшую грязью траншею, вжимаясь в сырую землю. Пулеметы Велса оглушительно рявкнули в ответ.

– Черт, не нравится мне все это, - проворчал сержант.
– Я не успеваю высохнуть - купаюсь в грязи каждые полчаса!

– Просвети меня еще, приятель, - попросил Киннисон.
– Чем больше я узнаю, тем больше хочу убраться отсюда подальше. Кто же собрался под генеральским стягом?

– Тут остатки двух стрелковых батальонов и всякие приблудные, Начало было неплохим, но фланги не устояли, а потом боши разделались и с центром. Приказ об отступлении пришел слишком поздно - уже некому было его выполнять.