— Я и еще несколько дам из Альдершота.

— А, Альдершот, — произнесла она таким тоном, как будто это была колония прокаженных. — И что это за Общество любителей книги, скажите на милость?

Я подавила в себе желание спросить ее, знает ли она, что такое книга, и терпеливо объяснила, в чем заключается план миссис Чотон. Вы делаете взнос для покупки книги, потом читаете ее по очереди и, наконец, обсуждаете.

Когда я закончила, она наклонила голову набок и произнесла:

— Чепуха! Вы только будете мешать работать нашей библиотеке. Если у вас и ваших друзей, мисс Баррон, есть лишнее время и деньги, вам лучше потратить их на благотворительность. Девушкам вредно читать романы. У них в голове заводятся всякие вредные мысли.

— Это как раз то место, где им и положено водиться, мадам, — тут я почувствовала, как мама больно ударила меня по ноге.

— Если бы вы с пользой проводили время, вы бы в вашем возрасте не были незамужней девицей, и у вас нашлись бы дела поважнее, чем чтение книг.

Итак, я получила не только прямой отказ, но еще и оскорбление. Я вопросительно посмотрела на мама. Теперь была ее очередь. Конечно, трудно было сразу ни с того ни с сего начать разговор о розах, а это была единственная тема, на которую она могла бы поговорить с леди Уэйлин. Чтобы дать ей возможность выбрать подходящий момент, я продолжила:

— Что вы имели в виду, когда сказали о благотворительности, мадам?

— Помощь бедным, конечно. Это и есть благотворительность — помощь тем, к кому судьба менее благосклонна.

Мне надоело слушать ее нудные рассуждения, но нужно было выиграть время. Я судорожно осматривала комнату, стараясь найти вазу или какой-нибудь сосуд для нашего трофея.

— Я слышала, лорд Уэйлин помогает школе для сирот.

— Да, Уэйлин сейчас дома, и вам об этом хорошо известно, сударыня.

Она говорила со мной таким тоном, как будто я, безнадежная старая дева, специально прибежала поохотиться за ее сыночком. Обидно было выслушивать такие намеки, но я не могла позволить ответить ей так же ядовито. Наконец, мой взгляд остановился на небольшой сине-белой китайской вазе на столе возле двери. У нас дома есть очень похожая ваза в голубой комнате для гостей. Леди Уэйлин, конечно, не потрудится встать и проводить нас к выходу. Может быть, она ничего не заметит, хотя я и буду в поле ее зрения. Хватит ли мне храбрости рискнуть?

— Да, я конечно, слышала, что лорд дома, — сказала я.

— Уэйлину вряд ли будет интересно ваше книжное общество.

— Мы и не собираемся его приглашать, мадам.

Она говорила ужасно неприятным резким тоном, и мне хотелось поскорее уйти. Нужно, все-таки, попробовать китайскую вазу.

— В таком случае, я скажу своим приятельницам, что вас это не заинтересовало.

Я взяла свою сумочку и перчатки. Мама последовала моему примеру, но вид у нее был растерянный. Мопс открыл пасть и отрывисто тявкнул. Леди Уэйлин стала гладить его и разговаривать, как с маленьким ребенком.

— Наш Буббочка хочет погулять в садик?

Славная собачка!

Потом она повернулась ко мне и произнесла совсем другим, холодным тоном:

— Можете сказать Ситону, когда будете выходить из дома, чтобы он пришел за Бубби.

Я с трудом удержала себя, чтобы не сказать ей спасибо за то, что она осчастливила меня таким почетным поручением. Жаль, что я не посоветовала ей самой позвать Си-тона. Я поднялась со стула, холодно кивнула и спросила:

— Мама, вы готовы? Пойдемте. Мы и так уже отняли у леди Уэйлин слишком много ее драгоценного времени.

Я многозначительно посмотрела на Бубби. Мама была только рада поскорее уйти.

— Прощайте, леди Уэйлин.

Леди Уэйлин только молча кивнула головой и даже не удостоила нас ответом. Мы должны были пройти довольно большое расстояние до двери, а она тем временем снова стала разговаривать со своим мопсом. Я показала глазами на китайскую вазу и прошептала:

— Я опущу ожерелье туда. А вы отстаньте на шаг и прикройте меня, чтобы она не видела.

Опустив руку в карман, я нащупала бриллианты. Мне оставалось сделать только один шаг вправо и бросить ожерелье в вазу. Мама старалась меня закрыть, как могла. Моя сжатая в кулак рука была уже над вазой, но в это самое мгновение мама что-то странно прошипела мне в самое ухо. Я подняла глаза и увидела лорда Уэйлина. Он стоял в дверях в двух шагах от меня. Каждая черточка его красивого лица заострилась, как лезвие кинжала. Сухощавая подтянутая фигура напряженно застыла. Гладкие, соломенного цвета волосы блестели в лучах солнца. Густые черные брови были нахмурены, надменные серые глаза сверлили меня испепеляющим взглядом, как будто перед ним была воровка или убийца.

— Вы интересуетесь китайским фарфором? — спросил он таким тоном, будто хотел сказать: «Вы собирались положить мою вазу в карман, мисс?»

Кровь ударила мне в голову, я побагровела:

— Нет, я просто хотела посмотреть из любопытства. У нас дома есть такая же вазочка.

Он осторожно взял вазу своими красивыми длинными пальцами и держал ее подальше от меня, словно боясь, что я снова могу к ней прикоснуться. Ваза была около восьми дюймов [3] высоты, не совсем обычной формы — слегка приплюснутая и украшенная фигуркой дракона и витиеватым орнаментом.

— Не может быть! Я просто поражен, потому что мне говорили, что моя ваза уникальна.

— Наша, по-моему, чуть больше, — мне хотелось хоть в чем-то перещеголять его.

— Это очень распространенная ошибка подельщиков, потому что у них перед глазами не оригинал, а только его фотография. Вещица, которая имеется у вас, по-видимому, одна из итальянских подделок. Они были очень распространены в прошлом веке. А этот оригинал восходит к династии Минь, примерно 1500 год. Белый прозрачный фарфор с синей глазурью впервые начали изготавливать во времена династии Ян. Этот стиль достиг наивысшего расцвета в Миньский период, — говоря это, он с осторожностью, нежно касался вазы длинными пальцами.