А-прим. Ну, о чем-нибудь добром давайте.

А. Обыкновенного доброго мало. Нужно нечто оригинальное... (Думает). Я слышал однажды по радио про повара, которого судили в Америке. За то, что он вынимал из морозилки замороженные гамбургеры и катался на них, как на коньках. Все молчали, пока не отравился шериф...

А-прим (с энтузиазмом). Я понял! Значит, его тезки тоже...

А. Вполне возможно. Это не обязательно должно быть явным; может ощущаться тайное, а то и неосознанное желание.

А-прим (помолчав). Сколько ему дали, повару?

А. Грозились семь лет.

А-прим. Дьяволы! (Потрясает кулаком). Давай, друг, за него, за повара. Не могу себя сдерживать. Пусть ему попадется хороший адвокат. Из тезок...

А. Мне тоже его жаль. Давай! Мы перешли на ты?

Пьют.

А-прим. А к чему эти церемонии? Надо быть проще. Все-таки не чужие. И хорошо, что вот без этого брудершафта. В нем барство какое-то дворянское. Братаются, а нос воротят.

А (нюхая корочку). Мне тоже претят скороспелые поцелуи.

А-прим. Отлично! Видишь - нащупывается что-то! Давай, копай дальше...

А. Ты хотел о чем-нибудь добром. Давай попробуем. Марки собираешь?

А-прим. Нет. Бутылки - приходилось. Что ты так смотришь? От сумы да от тюрьмы...

А (поспешно). Не обращай внимания, напиток плохо пошел.

А-прим. Так запей!

А. Можно.

Пьют.

А-прим. Хорошо! Чем не хобби? На лед выходишь?

А. В смысле? На коньках кататься? Нет... (улыбается криво). Только на гамбургерах.

А-прим. Дурак, я про рыбалку. Рыбак?

А. Бог миловал.

А-прим (уязвленно). Ну-ну. Брезгуешь, высокомерие из тебя прет. Зря ты так. Учти: меня на скрипке не учили, и бабочек я не ловлю.

А. Зачем же бабочек... (Смотрит на А-прим). Может быть, ты книжки читаешь?

А-прим. Ну, случается.

А. Ясно. Может, тебе какие-нибудь картины нравятся? Про Шагала я, конечно, не стану... А вот, например, передвижники - что ты о них думаешь?

А-прим. Ничего не думаю. Что еще за передвижники? Шкурку себе взад-вперед двигают, вот тебе и все передвижение.

А. Однако ты резок. Как насчет песен?

А-прим. Под водочку. А если без нее... Ты и сам знаешь - есть песни одноклеточные, которые Апина поет. Есть яйцеклеточные - которые, скажем, Сенчина.

А. Беда у нас с платформой!

А-прим. Ты что же - не согласен?

А. Согласен-то я согласен. Но как-то оно жидко выходит...

А-прим. Вношу предложение: объединимся на почве пороков.

А. Красиво сказано, и даже демонически, не ожидал. Что ж - попытка не пытка. Поехали!

А-прим. Запросто. Так... (Размышляет). Допустим... А чего, собственно, гадать? Ты выпить не промах, верно?

А. Верно-то верно. Только знаешь, сколько у нас тогда тезок наберется? Побольше, чем единоверцев.

А-прим. Действительно. Тогда...может быть, ты голубой?

А (ошарашенно). С чего ты взял? И что здесь общего? Ты сам голубой, что ли?

А-прим (спохватываясь). Конечно, нет! Тьфу-тьфу-тьфу! Я без всякой мысли... Раз решили о плохом, я и сказал о плохом. Давай лучше ты спрашивай, ты человек образованный.

А (наливает без напоминания). Бабочки - это ты кстати брякнул. Ты им в детстве крылышки не обрывал?

А-прим. Бабочкам - нет! Только мухам!

Пьют. С этого момента употребление спиртных напитков переходит в новое качество и больше не поддается хронологическому учету.

А. Крылья?

А-прим. Крылья! И лапки. И спичками их жег.

А. Лупой пробовал?

А-прим. Лупой я жег лягушек. Ты как делал?

А. Я их растягивал. Кнопками пришпиливал и наводил лупу.

А-прим (возбужденно бьет себя по коленям). А мы бросали их в муравейник! Лягушек, жаб, червей...

А. Это мы тоже делали. А муравейник после поджигали.

А-прим. И мы. С одной стороны поссым, с другой - подожжем.

А. Еще такую штуку делали: бригантину. Брали пенопласт, сажали всякую живность и запускали в лужу, или в пруд. И поджигали.

А-прим. Класс. Мы за этим пенопластом специально в магазин лазили через забор, к черному ходу. Гоняли же нас! А там коробок пустых навалено полно...

А. Это, случаем, не шестой ли номер магазин?

А-прим. Точно, шестой! Совпали!

А. Я до сих пор комаров режу на части. Если повезет не до конца прибить, беру его, полудохлого, и препарирую.