– Вот как? Я бываю там три-четыре раза в год. Мой приятель откупил себе в “Ригли” целую ложу. Кто ваш любимый игрок?

– Сандберг. У вас тоже есть фавориты?

– Предпочитаю старую гвардию, Эрни Бэнкса и Рона Сан-то. В былые времена игроки держались своего коллектива, и ты всегда знал, кого увидишь на поле через год. Сейчас преданность вышла из моды. При всей любви к бейсболу вынужден признать: теперь все решают деньги.

В душе Адам изумился: Фелпс Бут сетует на всесилие денег!

– Может, вы и правы. Владельцы клубов уже, наверное, сотню лет упрекают своих игроков в жадности. Но что плохого, если спортсмен хочет заработать максимальную сумму?

– Кто из них, интересно, стоит пяти миллионов в год?

– Никто. Однако рок-звезды получают по пятьдесят. Почему грамотный нападающий не может выбить себе пару-тройку миллионов? Ведь это та же самая индустрия развлечений. В конечном счете игру делают члены команды, а не их хозяева. Я иду на стадион, чтобы посмотреть матч, а вовсе не потому, что им владеет “Трибюн” [20] .

– Вспомните о цене на билеты. Пятнадцать долларов штука.

– Но свободных мест нет. Болельщики, кажется, против нее не возражают.

Миновав безлюдный в четыре часа утра центр, они подъехали к полицейскому управлению.

– Послушайте, Адам, не знаю, говорила ли вам моя жена о своих проблемах со спиртным…

– Она прямо назвала себя алкоголичкой.

– Так и есть. Это второй случай. В первый раз мне удалось удержать газетчиков на расстоянии, но сейчас, боюсь, не выйдет. Ли стала в городе знаменитостью. Слава Богу, никого не сбила. – У обнесенного металлической сеткой участка земли Фелпс нажал на педаль тормоза. – Она прошла пять курсов лечения.

– Пять? Я слышал только о трех.

– Не стоит принимать на веру слова больного человека, За последние пятнадцать лет она предприняла по меньшей мере пять безуспешных попыток избавиться от алкогольной зависимости. Больше других Ли понравилась клиника в Спрингс-Крике, тихом местечке на берегу реки милях в шести к северу от города. Обращаются туда только люди состоятельные. Вышколенный персонал, превосходная еда, процедуры, физические упражнения, сауна. В Спрингс-Крике настолько хорошо, что, кажется, я сам не против там отдохнуть. Ладно, оставим. Чувствую, сегодня она там объявится. Друзья помогут. Врачи ее знают, клиника для Ли – второй дом.

– Как долго длится курс?

– Трудно сказать. Минимум неделю. Она же оставалась на месяц. Стоит такое удовольствие две тысячи долларов в день, счета присылают мне, но я не возражаю. Я готов на все, лишь бы помочь ей.

– Чего вы ждете от меня?

– Прежде всего мы попробуем отыскать ее. Я посажу на телефоны своих секретарш, и через несколько часов местонахождение Ли будет нам известно. Почти убежден, что она в Спрингс-Крике. Утром нажму на нужных людей, может, им удастся одурачить прессу. Сделать это будет нелегко, принимая во внимание статью в воскресном выпуске.

– Я искренне вам сочувствую.

– После того как мы ее найдем, вам придется проведать свою тетушку. Прихватите с собой цветы, коробку конфет. Знаю, вы очень заняты, знаю об оставшихся… м-м-м…

– Девяти днях.

– Девяти днях. И все-таки попытайтесь ее увидеть. А когда закончите с Парчманом, летите домой, в Чикаго. Ли нужно побыть одной.

– Одной?

– Звучит довольно жестоко, но такова реальность. Все проблемы моей жены возникли не на пустом месте. Признаю, одной из причин являюсь я. Другая кроется в ее семье. Вас, Адам, она обожает, однако ваше присутствие здесь лишь усиливает ее страдания. Не обижайтесь на мои слова. Слышать их горько, тем не менее это чистая правда.

Адам молча рассматривал металлическую сетку.

– Однажды ее хватило на целых пять лет, – продолжал между тем Фелпс. – Мы оба решили, что возврат к прошлому уже невозможен. Но потом был вынесен приговор Сэму, чуть позже покончил с собой Эдди. Вернувшись с похорон, Ли как будто провалилась в бездонную черную дыру. Много раз приходила мысль: оттуда ей не выбраться. Вам лучше уехать.

– Но я люблю тетку.

– А она – вас. Любите друг друга на расстоянии. Шлите ей письма, цветы к дню рождения, раз в месяц звоните, чтобы поболтать о модной книге или новом кинофильме. Но упаси вас Господь заводить речь о вашей семье.

– Кто же возьмет на себя заботу о Ли?

– Вашей тетушке, Адам, почти пятьдесят, и большую часть жизни она прожила совершенно независимой женщиной. Да, она – алкоголичка, и с этим ни вы, ни я ничего уже не сможем поделать. Она и сама это знает. Она умеет быть трезвой – когда захочет. Ваше влияние на нее пагубно, как, собственно говоря, и мое. Простите.

С силой выдохнув, Адам потянулся к дверному замку.

– Это я должен просить прощения, Фелпс. Я подвел вас лично и расстроил вашу семейную жизнь. Поверьте, я этого не желал.