Сэр Артур выразил надежду на то, что молодые джентльмены не забудутся настолько, чтобы горячиться из-за такого пустяка, как конверт от письма.

Оба противника отрицали такое намерение и, с краской в лице и сверкающими глазами, заявили, что ни разу в жизни не были более хладнокровны. Все же на собравшихся явно повеяло холодком. После этой сцены все говорили только ради того, чтобы поддержать настроение, и Ловел, воображая себя предметом неприязненных и подозрительных взглядов остальных участников компании и чувствуя, что его уклончивые ответы дают им право относиться к нему с затаенным сомнением, принял геройское решение пожертвовать удовольствием провести день в Нокуинноке.

Поэтому он пожаловался на сильную головную боль, якобы вызванную зноем, от которого он отвык за время своей болезни, и по всей форме принес извинение сэру Артуру, а последний, прислушиваясь более к подозрению, заглушавшему голос благодарности за прежние услуги, отговаривал его лишь в той мере, какой требовали правила благовоспитанности.

Когда Ловел прощался с дамами, мисс Уордор показалась ему более встревоженной, чем раньше. Быстрым, заметным только для Ловела взглядом в сторону капитана Мак-Интайра она указала на причину своего беспокойства и, сильно понизив голос, выразила надежду, что мистер Ловел лишает их своего приятного общества не ради какого-либо менее приятного свидания.

— Нет, тут причина совсем иная, — заверил он ее. — Все дело в недомогании, которое в последнее время иногда преследует меня.

— Лучшее средство в таких случаях осторожность, и я… как и все друзья мистера Ловела, надеюсь, что он не станет им пренебрегать.

Ловел низко поклонился и густо покраснел, а мисс Уордор, словно чувствуя, что сказала лишнее, повернулась и села в коляску. После этого Ловелу предстояло проститься с Олдбоком, который с помощью Кексона уже приводил в порядок свой парик и чистил сюртук, носивший следы ходьбы по крутой и узкой троте.

— Что такое? — воскликнул Олдбок. — Неужели вы покинете нас из-за нескромного любопытства и горячности Гектора? Да ведь это просто пустоголовый мальчишка. Он был избалованным ребенком еще на руках у няньки и швырял мне в голову погремушки, если я отказывался дать ему кусок сахара. Вы слишком разумный человек, чтобы считаться с таким задирой. Aequam servare mentem note 115 — гласит девиз нашего друга Горация. Я дам Гектору взбучку и все это улажу.

Но Ловел настаивал на своем решении возвратиться в Фейрпорт.

Тогда антикварий сказал более серьезным тоном:

— Остерегайтесь, молодой человек, тех чувств, что сейчас владеют вами. Жизнь дана вам для полезных и высоких целей, она должна быть сохранена, чтобы прославить литературу вашей родины, если только вас не призовет необходимость защищать ее или спасать невинных. Междоусобная война — явление, неизвестное цивилизованному античному миру, и самая мерзкая, нечестивая и жестокая из нелепостей, принесенных ордами древних германцев. Я не хочу больше и слышать о подобных бессмысленных ссорах и покажу вам трактат о дуэлях, который я написал, когда наш городской писец и мэр Маклхейм, присвоив себе права джентльменов, вызвали друг друга. Я подумывал о том, чтобы напечатать свой трактат, подписанный «Pacificator» note 116 , но надобность в этом отпала, так как рассмотрением дела занялся городской совет.

— Уверяю вас, дорогой сэр, что между капитаном Мак-Интайром и мною нет ничего, что могло бы потребовать вмешательства столь почтенного учреждения.

— Смотрите, чтобы это было так, иначе я выступлю секундантом от обеих сторон.

С этими словами старый джентльмен уселся в карету, подле которой мисс Мак-Интайр удерживала брата, руководствуясь при этом теми же соображениями, что и владелец задиристого пса, когда опасается, что тот набросится на другого. Но Гектор умудрился обойти все принятые ею меры предосторожности. Вскочив в седло, он медленно ехал за экипажами, пока те не свернули на нокуиннокскую дорогу, а затем повернул коня и, пришпорив его, помчался в обратном направлении.

Через несколько минут он уже поравнялся с Ловелом, который, быть может, предугадав его намерение, ехал шагом. Молодой воин, вспыльчивый от природы и еще разгоряченный стремительной скачкой, внезапно и резко осадил лошадь рядом с Ловелом и, чуть прикоснувшись к шляпе, чрезвычайно высокомерным тоном спросил:

— Как мне понимать, сэр, ваши слова, что ваш адрес в моем распоряжении?

— Очень просто, сэр; мое имя — Ловел, а место жительства в настоящее время — Фейрпорт, как вы можете усмотреть из этой карточки.

— И это все сведения, которые вы намерены мне дать?

— Я не вижу, чтобы вы имели право требовать большего.

— Я нашел вас, сэр, в обществе моей сестры, — произнес молодой капитан, — и я имею право знать, кто допущен в общество мисс Мак-Интайр.

— Я позволю себе оспаривать это право, — таким же высокомерным тоном возразил Ловел. — Вы нашли меня в обществе, которое удовлетворено теми сведениями обо мне, какие я счел нужным сообщить, и вы, посторонний для меня человек, не имеете права на дальнейшие расспросы.