– По местам! По местам!
– кричал регент, садясь за фортепьяно.
– От кого это водкой пахнет? Миротворцев! Это вы? Как же вам не стыдно?

– Это я, Иван Степаныч, ноги натираю; они у меня простужены, так мне знакомый лекарь посоветовал.

– Смотрите, простужены! Должно быть, на похоронах вчера простудили.

– Да-с, на похоронах.

– То-то я вижу; лицо-то у вас измято.

– Нет, ей-богу-с.

– Ну, хорошо, хорошо. Что ж вы, господа! Бас! Разве не знаете? К печке.

Бас угрюмо и нехотя стал у печки.

– А вы, Павел Иваныч? Точно маленький: что говори, что нет.

Павел Иваныч, небритый и мрачный октавистый бас, задумчиво смотрел в потолок.

– Павел Иваныч!

– Чего-с?

– Вам чтo говорят? А Вы чего-с. Тьфу ты!.. Да где ваше место?

Павел Иваныч не двигался с места и так же задумчиво стал смотреть в ноты.

– Иван Степаныч! Петька дерется-с, - жаловался один альт.

– Петька!

– Да я, Иван Степаныч...

– Молчи, покуда я не встал. Ну-с!
– регент взял несколько аккордов.

– Слушайте! Начинать всем в piano: * верую во единого бога отца... Говорим, чтоб всякое слово было слышно; бас ворковать, вот так: Вюрую ву юдюнаго буга утца... Павел Иваныч! куда же вы смотрите?

– Я-с?

__________

* Piano - негромко (ит.).

– Нет, я-с. Для кого же я говорю? Ах, создатель мой! Так вот: начинать в piano, дишкант, не оттягивать! Слышите? "Им же вся быша" - раскатить! всем рассыпаться врозь!.. раздайся! разлетись! "им же вся быша"... понимаете? Петька! смотри сюда! "И воскресшего в третий день по писанием" с конфортом * . "И седящего одесную отца"... Fortissimo ** - Иа-а! Это что значит? Слышите? Слава, могущество, сила... Небо и земля все преклоняется во прах. "Грядущего со славою судити живых и мертвых..." Трубные гласы, гром и молния, треск...

__________

* Conforto - с силой (музык. Термин). (Примеч. В.А. Слепцова.)

** Fortissimo - очень громко (ит.).

все разрушается... "Его же царствию не будет конца..." Конца - опять раскатить и сейчас же замри, уничтожься! Изобразить эту... эту, как ее? премудрость, величие, бесконечность. Бас, взять верха! Рассыпься на триста голосов! Тенор, виляй; одна октава гуди!.. Дишкант и альт: тра-ла-ла лала... стой!..

Регент так увлекся изображением того, как надо петь, что вскочил со стула и, вообразив себе, что все это так и было, как он рассказывал, стал уже махать руками и поталкивать под бока теноров, отчего они начали сторониться. Бас равнодушно нюхали табак, а дисканта и альта, закрывши нотами лица, фыркали и щипали друг друга. Наконец пение началось: все откашлялись, переступили с ноги на ногу, помычали немного и вдруг грянули: "Верую во единого бога отца..." Регент стоял в средине, уставив глаза куда-то вверх, покачивал головой и водил рукой по воздуху.

– Стой! Стой! Не так!

Певчие остановились.

– Что вы как коровы ревете? Бас! Павел Иваныч! Я вам что говорил? Точно с цепи сорвались: Прежде всех вя-ак... Кустодиев! Что же вы-то смотрите? А еще из духовного звания. Разве так можно?

Кустодиев - здоровенный, красноглазый бас, с шершавыми растрепанными волосами, нахмурившись, смотрел в ноты и ничего не отвечал.

– Вот ведь вам что хочешь толкуй - вы всё свое. Стыдитесь! Кажется, не маленькие; пора бы понимать. Ведь у вас свои дети есть. Им еще простительно, - продолжал регент срамить басов, указывая на дискантов.

Кустодиев что-то заворчал.

– Что-с? Ну-с, опять сначала! помните, что я сказал: говорком, баса, не рубить, не рубить!
– кричал регент, когда певчие снова начали "верую".

– Павел Иваныч, что вы рычите? Кого вы хотите испугать? Митька, не гнуси!

"...бога истинна от бога истинна, рожденна, несотворенна..."

– Legato * оттяни! Брось! Бас, расходись! Павел Иваныч, трубой!.. "Им же вся бы-ша-а!.." Что ж вы стали? Ах ты боже мой! Что мне с вами делать? А глядите же, глядите сюда! На мне ничего

__________

* Legato - связно (ит.).

не написано...- кричал регент, отчаянно тыкая пальцем в ноты.

Певчие уныло смотрели на него; вновь поступивший альт, бессмысленно вытаращив свои косые глаза, пугливо приседал и прятался за других. Регент начинал горячиться. В это время кто-то из дискантов дернул другого за ухо, и вследствие этого между ними сейчас же началась ссора.

– Иван Степаныч!
– жаловался один из самых задорных, - с Митькой петь нельзя, он все сопит-с.

– Митька!

– Чего изволите?

– Ты что делаешь?

– Я - ничего-с, - отвечал новый альт.

– Я те дам - ничего. Стань сюда! Ты у меня будешь баловаться. О господи! Вот мука-то! Зачем вы сюда ходите? А? Скажите на милость! Хороводы водить - сели девки на лужок? Ах, боже мой! Петька, сыщи трубку!

Регент опять начал ходить по комнате и взъерошивать себе хохол. Дискант бросились за трубкой и по этому случаю опять устроили драку; остальные певчие разбрелись по комнате.