Шрифт:
Мое обещание, похоже, удовлетворило Пола.
— Совершенно случайно, — зашептал он, — я выяснил, что моя жена имеет любовника. Проболталась пациентка. Когда женщина раздевается перед врачом донага, она рассказывает все, что знает. Я не поверил и нанял частного детектива.
Очень скоро сыщик подтвердил ее слова, и любовник как в воду канул. — Ожидая реакции, Пелхэм замолчал.
— Исчез?
— Пропал.
— Он мертв?
Пол едва заметно кивнул.
— Вам известно, где находится тело?
Новый кивок.
— Давно это случилось?
— Четыре года назад.
Трепещущей рукой я торопливо черкнул в блокноте.
Пол подался ко мне:
— Он был агентом ФБР. Старый ее дружок, они познакомились в колледже.
— Говорите-говорите. — Я уже не знал, верить или не верить ему.
— Они охотятся за мной.
— Кто?
— ФБР. Все эти четыре года.
— Какой помощи вы ждете от меня?
— Может, договоритесь с ними? Надоело чувствовать себя загнанной дичью.
Я задумался. Мордехай пригласил четвертого клиента под настороженным взглядом Пелхэма.
— Мне нужна дополнительная информация. Имя пропавшего агента вам известно?
— Да. Знаю также, где и когда он родился.
— Как и место и время его смерти?
— Да.
Никаких документов у Пелхэма не было.
— Почему бы вам не прийти ко мне в офис? Поговорим более обстоятельно.
— Дайте подумать. — Он взглянул на часы и объяснил, что работает уборщиком в церкви. — Извините, опаздываю.
Мы обменялись рукопожатием, Пол вышел.
Я довольно быстро усвоил простую истину: в профессии уличного адвоката главное — это умение слушать. Очень многим нашим клиентам был нужен только собеседник. Устав от бесконечных унижений, они шли к юристу излить душу. Мордехай мастерски ориентировался в среде: доброжелательно и мягко задавая вопросы, выяснял, есть ли действительно нужда в его профессиональной помощи. Я же никак не мог опомниться от удивления, что люди бывают настолько несчастными.
К полудню через нашу комнату прошли двадцать шесть человек. Мы с Грином чувствовали себя опустошенными.
— Нужно прогуляться, — сказал Мордехай.
После трехчасового заточения в каморке без окон было настоящим счастьем увидеть безоблачное небо и вдохнуть бодрящий холодный воздух. На противоположной стороне улицы возвышалось новое здание Налогового суда. Приют вообще окружали современные симпатичные постройки.
На перекрестке Секонд — и Ди-стрит мы остановились.
— Срок аренды у них истекает через четыре года. — Мордехай кивнул в сторону приюта. — Агенты по недвижимости зашевелились. В двух кварталах отсюда собираются строить деловой центр, на их участок положили глаз несколько компаний.
— Борьба обещает быть кровавой.
— Не борьба, а война.
Перейдя улицу, мы двинулись по направлению к Капитолию.
— Что поведал белый парень? — поинтересовался Мордехай.
Из двадцати шести клиентов единственным белым был Пелхэм.
— Потрясающая история! Бывший врач, жил когда-то в Пенсильвании.
— От кого он сейчас спасается?
— Что?
— Кто его теперь преследует?
— ФБР.
— Угу. В последний раз было ЦРУ.
Я замер. В отличие от Мордехая.
— Ты уже видел его?
— О да! Не единожды. Питер какой-то там, — бросил он через плечо.
— Пол Пелхэм.
— Отнюдь не всегда. Великолепный рассказчик, не правда ли?
Я стоял и смотрел, как неторопливо удаляется Мордехай — руки в карманы, плечи сотрясает дрожь.
Он хохотал.
Глава 21
Набравшись храбрости, я сообщил Мордехаю, что мне нужно полдня. В ответ услышал: здесь все равны; никто не считает, сколько ты просидел в офисе; если человеку надо — он уходит, и все, черт бы его побрал.
Я так и поступил.
Примерно час потребовался мне, чтобы разобраться с машиной. За «лексус», не подлежавший ремонту, страховая компания выплатила двадцать одну тысячу четыреста восемьдесят долларов. Я вернул банку одолженные шестнадцать тысяч. Оставшихся пяти с небольшим вполне хватит для покупки средства передвижения, соответствующего моему нынешнему статусу и не вводящего в искушение угонщиков.
Шестьдесят минут, листая журналы и слушая мерное тиканье часов, я просидел в приемной у врача.
Двадцать минут, раздевшись по приказу сестры до трусов, провел на холодном хирургическом столе. Кровоподтеки из синих стали багровыми. Истыкав меня пальцами, врач сообщил, что через две недели синяки рассосутся.
Ровно в четыре я прибыл в офис нового адвоката Клер.
Встретила меня суровая секретарша. Стены приемной, казалось, источали ненависть ко всему мужскому, издевка по адресу представителей сильного пола слышалась в каждом звуке.
Журналы на столике были агрессивно деловыми: никаких домашних советов, никаких светских сплетен. Задача — произвести впечатление, а не помочь скоротать время.