Угроза подстерегала здесь, а не в заливе.

Если Эндрюс останется в живых, его спасение зависело от того, сумеет ли Броуди держать катер возле воздушного шарика, когда Эндрюс всплывет. Катер уже отнесло от шарика и тащило течением в открытый океан. Нужно было вначале попробовать завести двигатель, а потом уже тянуть якорь. А если он его снова сбросит, не останется сил, чтобы потом поднять.

Он нажал на одну из кнопок, и раздался сигнал. Тогда он потянул за выступ другой - и заработал насос. Пальцы дрожали и гулко билось сердце.

Броуди присел на корточки и стал изучать приборы. "Держись, только держись, - молил он Эндрюса.
– Я как-нибудь разберусь и вернусь к тебе..."

Том Эндрюс медленно плыл у самого дна, стараясь дышать еле-еле, чтобы хрип его регулятора не привлек рыбу. Наконец, нашел заросли водорослей у подводной скалы. Схватился за них и передохнул, удерживая тело по течению. У него оставалось еще сорок минут, если удастся сдержать дрожь нервов. Если акула его не почувствует и не услышит, он подождет до критического момента и попробует тихо всплыть. Возможно, к тому моменту она уйдет.

Он придержал дыхание и прислушался. Ни звука. Может, зверюга уже уплыла?

Ему до сих пор внушал страх размер хвостового плавника. Невольно он стал вспоминать всякие байки об акулах, которые рассказывали у костра за бокалом вина в Санта-Крусе, в Анакапе, на островах Тодос-Сантос у побережья Мексики.

Ихтиолог из Калифорнийского политехнического института говорил, "у Большой Белой такой нос, что вы не поверите".

Морской биолог из Скриппса: "Вначале она откусила ему ногу с первого захода, а потом отхватила полруки, а вы говорите, что мясо человека им не нравится".

"Если уж они решат тобой поужинать, болтаться у пляжа Малибу я бы не советовал".

"Не надевайте ничего яркого". "Не надевайте ничего белого". "Тот, кто гоняется за акулами, им и попадается". "Плывите им навстречу". "Плывите от них". "Дай им хорошенько по носу". "Не дразни их". "Не ныряй в сумерках". "Не ныряй".

"Эй, здесь затонувший корабль! Не пускайте сюда вертолеты! Акулы принимают их за тунцов!"

"Акулы никогда не думают".

Он выжидал, медленно дыша. Кислорода хватит еще надолго.

Броуди перепробовал все кнопки и рычажки, но ничего не добился. Тогда он полез под доску приборов. Там была спрятана красная кнопка. Он нажал на нее. Стартер заработал, застонал... заглох. Видимо, сел аккумулятор. Пришлось отпустить кнопку.

Черт побери! Если не удастся завести двигатель к тому моменту, когда всплывет Эндрюс, "Аква куин" отнесет так далеко, что она будет на полпути к Англии.

– Заводись, черт бы тебя побрал!

Он предпринял еще одну попытку, и на этот раз двигатель ожил, а потом чуть снова не заглох. Тогда Броуди поддал газу и вернул мотор к жизни. Стал разворачиваться к тому месту, где ушел под воду бородатый гигант.

Том Эндрюс услышал шум и напрягся. Доносился знакомый жалобный звук стартера, потом молчание, а затем загудел двигатель. Броуди удалось-таки его завести.

Теперь он готовится к тому моменту, когда Эндрюс всплывет, чтобы оказаться поблизости?

Или хочет сбежать? Запаниковал и мотает отсюда?

Нет, не может быть. Человек надежный...

Но он же боится океана. Боится настолько, что не разрешал своему сыну нырять...

Неожиданно он вспомнил о парусных гонках, в которых принимали участие оба сына Броуди.

Но гонки же прекратили! Ребята были в безопасности. Да и акула болталась здесь, а не там.

Но может быть, у Броуди сдали нервы? Может, он думает, что его уже сожрали?

Он вслушивался ушами, кожей, всеми нервами и пытался понять, отдаляется или приближается шум винта. Вроде, ослабевает, но под водой невозможно точно определить.

Нет, больше рисковать он не мог и стал медленно всплывать. Тихо, как пузырек воздуха.

Когда до поверхности и лучей солнца оставалось пятнадцать футов, Эндрюс понял, что его опасения не оправдались. Броуди не уходил. Катер был уже близко и постепенно приближался. На секунду он подумал о том, чтобы снова нырнуть и переждать еще полчаса в надежде, что акула уйдет.

Но "Аква куин" все приближалась, и было бы глупо не попытаться. Взглянул вверх. Там уже прояснялось. Значит, он поступил правильно. Еще десять футов, не больше. Не двигаясь, он всплывал, и тогда увидел ее.