– Думаю, они его найдут.

Но Майк почти не слушал.

– Он помахал рукой, и они сбросили черный шар, который обычно таскают за собой. Тот, который засекает подлодки...
– он задумался.
– А мы поплыли к пляжу. Когда я взглянул назад, он набирал высоту. Странно...

– Что странно?

– Разве шар, с помощью которого они слушают... Они его оставляют в воде, когда уходят?

Броуди покачал головой.

– Не думаю.

– А на этот раз оставили. Я видел, что у них болтался только трос, а внизу на нем ничего не было.

Это казалось подозрительным, но, может быть, они действительно оставляли в воде свои шары, а потом за ними возвращались. Или шар оборвался и утонул. Или Майк что-то напутал. В любом случае надо будет позвонить в Квонсет-Пойнт и поинтересоваться.

Они пошли ужинать. Шон начал было организовывать кампанию по усыновлению Сэмми в младшей группе скаутов, а потом убежал очень расстроенный, потому что Броуди отказался от обещания оставить у них Сэмми навсегда. После ужина Эллен устроила Броуди жестокую выволочку за то, что разрешил сыну уйти из-за стола, не закончив есть.

К тому времени, когда все утихли, вернулась головная боль, и он напрочь забыл о пропавшем шаре с вертолета, который попался Майку на глаза.

На собрание скаутов из всех матерей, возглавляющих группы, явилась, как обычно, только Эллен Броуди. В аудитории шестого класса, которым руководила мисс Фэрлей, было крайне неуютно за партой, не предназначенной для взрослых. Вилли Нортон, мировой судья, председатель комитета учителей и родителей, на этот раз занимал председательское место как лидер младших скаутов. Ему был отведен стул мисс Фэрлей.

Все вокруг пропахло пылью от мела, и забытый с детства запах воскрешал в памяти образ Эллен Шеппард из частной школы Оук-крик в Пелхэме. Помимо своей воли она неожиданно подняла руку, как восьмилетняя школьница, чтобы привлечь к себе внимание.

– Мистер Нортон! Вилли! Как насчет регаты?

Председатель неохотно предоставил ей слово, как будто сам Нортон уже прошел этот путь и не имел ни малейшего желания возвращаться. Позади послышался предостерегающий шепот Шона:

– Ма-ма.

Эллен не обратила на слова сына внимания.

– Да, слушаю, - сказал Нортон устало.

– Это касается группы девочек Марты Линден, - начала Эллен скороговоркой, надеясь побыстрее все выложить. У поминание девочек вызвало вздохи, стоны и негодующие восклицания младших скаутов.

Вилли Нортон поднял руку, призывая к тишине.

– О'кей, народ, обойдемся без шума. Эллен, на прошлой неделе мы уже голосовали.

– Ваше голосование противоречит уставу, - жестко заявила Эллен, - поскольку девочки не принимали в нем участия. Вам приходилось слышать о восемнадцатой поправке к конституции?

– У нас всего три каноэ, - напомнил Вилли Нортон.
– И три группы, не так ли? Если мне память не изменяет, мы решили предоставить девочкам каноэ для гонок раньше, точнее, до начала состязаний между группами. Или после, или в любое угодное им время. Вот вам и равные права, не так ли?

У Эллен появилось желание метнуть ему в лицо тряпку, которой стирали мел с классной доски. Но она сдержалась.

– Они хотели бы состязаться с мальчиками. И, возможно, выиграть кубок.

– Тогда им не помешает раздобыть себе каноэ, - предложил кто-то сзади.

– Вот именно, - это были слова Шона, - пускай у них будет собственное каноэ...

Эллен уничтожила его взглядом. Пора было начинать драку без перчаток. Она снова повернулась к Нортону.

– Есть небольшая проблема, Вилли. Я казначеи объединенного фонда. Он финансирует деятельность бойскаутов, морских скаутов, девочек-скаутов, младших скаутов. Усекаешь?

– Пока да.

– Как человек, несущий ответственность за порученное ему дело, я не смогу из этических соображений выделить деньги на угощение во время регаты, если участие девочек в гонках останется под вопросом. Это значит: никаких вам гамбургеров и кока-колы, никаких динг-донгов, - добавила она специально для Шона.

После чего, насколько Эллен могла судить, маленькие дьяволята приумолкли и поутихли.

Вилли Нортон был не просто оператором на бензозаправочной станции, но хотел стать политиком. Эллен знала, что Вилли метил на место мэра. Как будущий политик, он точно определял, когда его карта бита и когда следует переключить внимание на другой вопрос.

– О'кей, народ, - объявил он, - взглянув на часы над классной доской. Теперь тридцать минут на баскетбольном поле. Первая группа играет против второй, а победитель - против третьей группы. Лучшие получают в воскресенье каноэ, а проигравшие будут выступать в роли болельщиков, о'кей?