Шрифт:
Мегрэ расположился у окна и, глядя на ленту Сены, продолжал, обращаясь к Жанвье:
– А ты ведешь сейчас дело?
– Сегодня утром задержал двух пацанов по шестнадцать лет. Вы оказались правы, когда...
– Можешь сменить Лапуэнта завтра? Я понимаю, дело дурацкое - это-то и бесит меня, а все же чувствую, что необходимо принять меры предосторожности... Хотя, по всей вероятности, зря... Вот увидишь - если случится что-нибудь, все напустятся на меня.
– Говоря это, он не сводил взгляда с фонаря на мосту Сен-Мишель:
– Дай-ка мне письмо...
Вдруг у него в памяти всплыло олно выражение, на которое он раньше не обратил внимания, и ему захотелось убедиться -не ошибся ли он.
"...Я не сомневаюсь, что из-за вас он будет вынужден нанести удар".
Да, конечно, там так и было написано "нанести удар". Разумеется, это могло означать "смертельный удар".
Однако во всех трех письмах аноним подбирал выражения очень тщательно.
– "Нанести улар", понимаешь, Жанвье? Хлопушки есть и у мужа и у жены. Я как раз собирался изъять у них револьверы, как отбирают у детей спички. Но ведь нельзя же взять у них все кухонные ножи или ножи для резания бумаг... А при желании можно нанести удар хоть кочергой каминов-то там хватает! И подсвечников... И всяких бронзовых фигур...
И внезапно, переменив тон, комиссар сказал:
– Попробуй соединить меня с Жерменом Парандоном. Это - брат моего Парандона, он невропатолог, живет на улице Агессо...
Пока Жанвье, присев на край стола, набирал номер, Мегрэ раскурил трубку.
– Алло! Квартира доктора Парандона? Говорят из сыскной полиции... по поручению комиссара Мегрэ... Он хотел бы поговорить с доктором... Как? В Ницце?.. Так. Минутку...
Мегрэ делал ему знаки:
– Спроси, где он там остановился.
– Вы слушаете? Не можете ли вы сказать, где доктор остановился? В "Негреско"? Благодарю вас... Да, я тоже сомневаюсь... Ну, попробуем...
– Что, вызвали к больному?
– Нет, там конгресс по детской невропатологии. Кажется, очень насыщенная программа, и как раз завтра доклад доктора Парандона.
– Позвони в "Негреско"... Сейчас уже шесть, значит, совещание кончилось. В восемь часов у них наверняка либо торжественный ужин в префектуре, либо какой-нибудь прием с коктейлями.
Пришлось ждать минут десять - коммутатор отеля все время был занят.
– Алло! Говорят из парижской сыскной полиции... Барышня? Будьте добры соединить меня с доктором Парандоном... Да. Па-ран-дон... участник совещания.
Жанвье прикрыл трубку ладонью:
– Она сейчас узнает - доктор у себя или на коктейле... в салоне верхнего этажа.
– Алло! Доктор? Простите, передаю трубку комиссару Мегрэ. Тот неуверенно взял трубку - в последнюю минуту он понял, что не знает, о чем говорить с доктором.
– Извините за беспокойство, доктор...
– Да-да, я как раз собирался просмотреть в последний раз свой доклад...
– Так я и думал... Видите ли, последние два дня я провел много времени с вашим братом...
– Как же это вы с ним встретились?
Живой, приятный голос, гораздо более молодой, чем предполагал Мегрэ.
– Это довольно сложная история, и потому-то я и позволил себе вызвать вас.
– С братом что-нибудь случилось?
– Ничего такого по нашей части.
– Он здоров?
– А что вы думаете о его здоровье?
– С виду брат кажется существом довольно слабым, даже хрупким, а на самом деле он полон сил. Я, например, не смог бы выдержать той огромной работы, которую он проворачивает иногда за несколько дней.
Нужно было все же перейти к сути дела.
– Постараюсь как можно короче сообщить вам о сложившейся ситуации. Вчера утром я получил анонимное письмо, извещающее о возможно готовящемся преступлении.
– Уж не у Эмиля ли? Голос звучал насмешливо.
– Нет. Но рассказывать, как мы добрались до квартиры вашего брата, заняло бы слишком много времени. Как бы то ни было, я еще раньше получил послания, написанные в его доме, на его бумаге, от которой отрезали верхнюю часть с фамилией и адресом.
– Ну, наверно, брат успокоил вас? Это проделки Гюса, не так ли?
– Насколько мне известно, ваш племянник не привык дурачиться.
– Это верно... и на Бэмби тем паче не похоже... Не знаю... Может быть, курьер Бол? Или горничная?