Шрифт:
Фонарик внезапно осветил разверзшийся под ними мрак, белесые лучи скользнули по чьему-то лицу, и в темноте метнулась чья-то тень.
— Спокойно! — произнес Мегрэ вполголоса. Он попытался направить свой фонарик на узника, перебегавшего, как загнанный зверек, от стены к стене, и монотонно повторял:
— Не бойтесь, я ваш друг… Не бойтесь, я ваш друг…
— Мне спускаться? — спросил Мимиль. Из подвала раздался голос:
— Только попробуйте ко мне прикоснуться.
— Успокойтесь! Никто вас не тронет.
Мегрэ говорил — говорил, словно в бреду, или, скорее, как говорят, когда нужно успокоить ребенка, которого во сне мучили кошмары. И вся эта сцена действительно походила на кошмар.
— Успокойтесь! Сейчас мы вас выпустим отсюда.
— А если я не хочу выходить? Истерический, пронзительный голос ребенка, которого мучают галлюцинации.
— Ну так что же, спускаться? — повторил Мимиль, торопясь довести дело до конца.
— Послушайте, Жорж Анри! Я ваш друг. Мне все известно…
И эти слова оказались ключиком из волшебной сказки. Мальчик стал спокойнее. Несколько секунд прошли в молчании, потом Жорж Анри произнес изменившимся, но все еще недоверчивым голосом:
— Что же вы знаете?
— Сначала надо выйти отсюда, малыш. Клянусь, вам совершенно нечего бояться.
— Где мой отец? Что вы с ним сделали?
— Ваш отец у себя в комнате и, конечно, давно спит.
— Не правда!
В голосе мальчика слышалась горечь. Его обманывают. Он был почти уверен, что его и сейчас обманывают, как обманывали всегда. Его голос выдавал эту навязчивую мысль, и Мегрэ уже начал сердиться.
— Ваша бабушка мне все рассказала.
— Не правда!
— Это она приехала за мной и…
И тут голос мальчика превратился в крик:
— Она ничего не знает! Только я!..
— Тихо! Доверьтесь мне, Жорж Анри. Пойдемте, Когда вы отсюда выйдете, мы сможем поговорить спокойно.
Удастся ли его убедить? Если нет, придется спуститься вниз, действовать грубо, применить физическую силу. Вовсе не исключено, что он начнет отбиваться, будет касаться, царапаться, как молодой разъяренный зверь.
— Так мне спускаться или нет? — еще раз повторил Мимиль, уже не так спокойно, как прежде, и со прахом поглядывая на дверь.
— Послушайте, Жорж Анри, я из полиции.
— Какое мне дело до полиции! Я презираю полицию! Я ненавижу…
Он вдруг осекся. Его осенила какая-то мысль, и он заговорил уже другим тоном:
— Кстати, будь вы действительно из полиции, вы бы… — И вдруг снова завопил:
— Оставьте меня! Оставьте меня в покое! Уйдите отсюда прочь! Вы лжете! Вы сами прекрасно знаете, что это ложь! Подите и скажите моему отцу…
В эту минуту дверь неслышно открылась, и чей-то голос отчетливо произнес:
— Простите, что помешал вам, господа…
Лампа Мегрэ осветила Эрнеста Малика с револьвером в руках, стоявшего у двери с невозмутимым видом.
— Я думаю, мой бедный Жюль, что имею право убить тебя, равно как и твоего сообщника.
Слышно было, как там, внизу, у мальчика от страха стучат зубы.
Глава шестая Мимиль и его пленник
Не выразив ни малейшего удивления, Мегрэ медленно повернулся к вошедшему и сделал вид, что не заметил направленного на него револьвера.
— Вытащи оттуда парнишку! — обратился он, не повышая голоса, к своему бывшему соученику, как мог сказать человек, который пытался что-то сделать и, не сумев, решил попросить другого.
— Послушай, Мегрэ… — начал Малик.
— Не сейчас. Не здесь. Немного погодя я выслушаю все, что ты захочешь сказать.
— Теперь ты уже понимаешь, что здорово влип?
— Говорю тебе, займись мальчиком… Ах так! Все еще не можешь решиться? А ну-ка, Мимиль, спускайся сюда!
Только тогда Эрнест Малик сухо произнес:
— Можешь вылезать, Жорж Анри.
Мальчик не шелохнулся.
— Слышишь, что тебе говорят? Вылезай! Ты уже достаточно наказан.
Мегрэ вздрогнул. Так вот оно что! Вот в чем попробуют его убедить. Что это всего-навсего наказание.
— Однако ты не слишком ловок, Малик! — И, наклонившись вниз, сказал добрым, спокойным голосом:
— Выходите, Жорж Анри. И никого не бойтесь. Ни отца и никого другого.
Мимиль протянул руку и помог мальчику выбраться наверх. Жорж Анри съежился, избегая смотреть на отца и, как видно, выжидая момент, чтобы броситься наутек.