Шабо ведь тоже не молодел с годами. Когда-то, ещё во время своей двухлетней учебы на медицинском факультете в Нантском университете, Мегрэ подружился с ним. Шабо там штудировал право. Они жили в одном и том же пансионате. Два или три раза он сопровождал друга, по воскресеньям навещавшего мать в Фонтенэ.

Ну а за все прошедшее с тех пор время они виделись от силы раз десять, не более.

– Когда же ты соберешься погостить у меня, в Вандее?

Не обошлось и без вмешательства мадам Мегрэ.

– А почему бы тебе, возвращаясь из Бордо, не заскочить к твоему приятелю Шабо?

По-хорошему он должен был бы прибыть в Фонтенэ уже часа два тому назад. Но ошибся поездом. В Ниоре, где была пересадка, пришлось довольно долго томиться в зале ожидания, потягивая рюмку за рюмкой, и он так и не решился позвонить Шабо, дабы тот встретил его на машине.

В конечном счете он не сделал этого потому, что Жюльен сразу же при встрече стал бы настаивать на том, чтобы Мегрэ разместился у него, а комиссар терпеть не мог ночевать у кого-либо в гостях.

Он решил остановиться в отеле. И лишь оттуда выдать звонок Шабо. А вообще-то зря он согласился сделать этот крюк - куда заманчивей было бы провести этот нечаянный двухдневный отпуск у себя дома, на бульваре Ришар-Ленуар. Как знать? А вдруг в Париже дожди уже прекратились и наконец-то наступила весна.

– Так, значит, они вас все же вызвали...

Мегрэ вздрогнул от неожиданности. Совершенно неосознанно он, должно быть, продолжал вяло поглядывать на своего компаньона по купе, и тот все-таки решился заговорить с ним. Создалось впечатление, что незнакомец и сам был смущен этим обстоятельством. И, видимо, счел своим долгом привнести в свою фразу известную долю иронии.

– Простите?

– Я догадывался, говорю, что они призовут на помощь кого-нибудь вроде вас.

Затем, видя, что Мегрэ по-прежнему недоумевает, он пояснил:

– Вы ведь комиссар Мегрэ?

И вновь обретя лик светского льва, поднялся с диванчика и представился:

– Верну де Курсон.

– Очень приятно.

– Я вас сразу же узнал, поскольку частенько встречал фотографию в газетах.

Он произнес эти слова с видом человека, извинявшегося за то, что входит в круг тех лиц, которые читают прессу.

– Вам такое, видимо, не в диковинку.

– Что именно?

– Когда люди догадываются, кто вы есть.

Мегрэ сразу и не нашелся, что ему ответить. Он ещё не почувствовал себя прочно укоренившимся в этой реальности. А у пассажира тем временем на лбу выступили бисеринки пота, как если бы он сам себя загнал в нелепую ситуацию и не представлял, как из неё выпутаться да ещё и в свою пользу.

– Вам позвонил мой друг Жюльен?

– Вы имеете в виду Жюльена Шабо?

– Да, следователя. Не скрою, удивлен, что ни словом об этом не обмолвился в нашей утренней беседе.

– Я никак не возьму в толк, о чем вы говорите?

Верну де Курсон взглянул на него более пристально, нахмурив брови.

– Вы утверждаете, что направляетесь в Фонтенэ-ле-Конт совершенно случайно?

– Верно.

– И не к Жюльену Шабо?

– Да, но...

Мегрэ внезапно покраснел, разозлившись на самого себя за то, что столь покорно отвечает на вопросы, совсем как когда-то в разговорах типа его собеседника - "господами из замка".

– Прелюбопытная получается картина, не правда ли?
– сыронизировал Курсон.

– Что так?

– А то, что комиссар Мегрэ , который, вероятно, никогда доселе и не бывал в Фонтенэ...

– Вам так сказали?

– Это мои предположения. В любом случае часто вас там не видели, да по правде говоря, я вообще не слышало, чтобы кто-то об этом хотя бы упоминал. Посему в своей ремарке и счел небезынтересным ваше появление в городе именно в тот момент, когда тамошние власти сбились с ног, пытаясь решить самую немыслимую загадку, которая...

Мегрэ чиркнул спичкой и принялся попыхивать трубкой.

– Некоторое время мы с Шабо вместе учились, - спокойно пояснил он. Раньше я неоднократно гостевал в его доме на улице Клемансо.

– В самом деле?

Он холодно повторил:

– Именно так.

– Тогда мы скорее всего увидимся завтра вечером у меня на улице Рабле, куда Шабо захаживает каждую субботу на партию в бридж.

Вот и последняя остановка перед Фонтенэ. У Верну де Курсона багажа не оказалось - всего лишь портфель из коричневой кожи, лежавший на банкетке рядом с ним.