– Так вот. Я только что подыскал уютную квартирку... Просто чудо! Мечта по крайней мере пятисот тысяч парижан! В районе Монмартра. Со всех сторон открывается панорама Парижа.

Есть даже балкончик размером с носовой платок, где можно завтракать на солнышке. Когда оно есть, конечно. И добавил после паузы:

– Я уже снял ее. Теперь мне нужна жена. Причем срочно. Поскольку 15 октября я в нее въезжаю.

И, наконец, по-прежнему шутливым тоном:

– Вам это не подойдет? Спальня, гостиная, кухня, ванная и балкон...

Каждый раз это доставляло ей огромное удовольствие: подходя к двери, рыться в сумочке в поисках ключа, а потом, повернув выключатель, видеть повсюду принадлежащие Марселю вещи: пальто в прихожей, трубку, тапочки в спальне...

– Как жаль, что тебя нет дома, мой дорогой. Мы бы провели такой чудесный вечер...

Она говорила вслух, вполголоса, чтобы не чувствовать себя одинокой.

– Впрочем, если бы ты был дома, мы бы наверняка куда-нибудь пошли.

– Понимаешь, - шутливо говорил он, - я еще не стал домашним мужем, но я им стану, позже, когда мне будет... сколько?... Пятьдесят? Семьдесят?

Попробовала читать. Потом решила привести в порядок свою одежду: где-то пришить пуговицу, где-то подшить подол... В девять часов подняла глаза на настенные часы и подумала, что матч в зале Ваграм уже начался; представила себе ринг, яркий свет прожекторов, толпу зрителей, боксеров, Марселя за столом для журналистов.

В половине одиннадцатого она все еще шила. И вдруг подскочила от оглушительного звонка, казалось, заполнившего всю квартиру. Это звонил телефон, установленный лишь на прошлой неделе, к которому она еще не успела привыкнуть.

– Это я, киска!

Она подумала, что Марсель впервые звонит ей к ним домой. Днем она обычно была в своем магазине, у "Коро и Сестер", и он звонил ей туда, звонил даже слишком часто по мнению сестер Коро.

– Что ты делаешь?

– Шью...

Почему она вдруг нахмурилась? Было в этом звонке что-то такое, что ей не понравилось, но она не могла определить, что именно. Он был по-прежнему совершенно трезв, но голос его звучал не как обычно. Он был как будто немного сконфужен, как бывало, когда ему приходилось лгать.

– Ты совсем не умеешь лгать!...
– не раз говорила ему она.

– Мне захотелось услышать твой голос...
– проговорил он.
– Сейчас начинается большой раунд... Народу - тьма.. Да ты, наверно, слышишь...

– Нет.
– Она не слышала шума полного возбужденных зрителей зала.

– Я надеюсь вернуться до двенадцати... Алло!... Почему ты молчишь?

– Я слушаю...

– Ты не в духе?

– Да нет...

– Тебе скучно?

– Да нет, милый... Не понимаю, почему ты так беспокоишься...

– Я не беспокоюсь... Скажи...

Она поняла, что сейчас узнает причину этого звонка

– Если я вдруг немного задержусь...

– Ты собираешься задержаться?

– Нет... Но ты же понимаешь... Возможно, придется выпить по стаканчику с организаторами...

– Допоздна?

– Нет... Пока.. Целую...

Она послушно чмокнула в телефонную трубку. Потом захотела что-то сказать:

– Марсель, я...

Но он уже повесил трубку, и она снова осталась совсем одна в их квартире, с разбросанными вокруг платьями и бельем.

Если она была абсолютно уверена, что в первый раз он звонил из редакции (поскольку слышала голос телефонистки), то никаких доказательств того, что второй раз он действительно звонил из зала Ваграм, у нее не было, и впоследствии она убедится в обратном.

В одиннадцать убрала вещи в шкаф. Чем бы еще заняться? Хотела было взять книгу. Случайно увидела на кресле в прихожей пальто Марселя из верблюжьей шерсти и вспомнила, что пару дней назад обратила внимание на то, что одна из пуговиц на нем держалась буквально на ниточке. Поскольку они в то время находились вне дома, она не могла пришить ее сразу же. Теперь эта мысль о пуговице заставила ее улыбнуться, вызвав в памяти одно воспоминание.

Марсель очень следил за собой, порой даже слишком. Любил светлые тона, яркие галстуки. Как-то в одно из воскресений, в Морсане, она заметила:

– Вы потеряли пуговицу с сорочки.

– Я ее не потерял. Она у меня в кармане.

– Так давайте я вам ее пришью...

Это было до того, как он завел с ней разговор о квартире. Тем не менее он заметил:

– Представляю себе, сколько времени вы будете уделять пуговицам, когда выйдете замуж!

– Почему?
– удивилась она

– Я сделал это наблюдение после женитьбы нескольких моих друзей. Молодые жены обожают пришивать пуговицы своим мужьям. Я даже подозреваю, что они сами их отрывают, чтобы потом иметь возможность пришить. Если вы уже страдаете этим пороком, до...