Шрифт:
– Мы этого метода не выбирали. Они нас довели.
– Ну что вы можете попросить в обмен на Чарли Фортнума? Ящик хорошего виски?
– За американского посла мы потребовали бы освобождения двадцати узников. За британского консула, вероятно, придется снизить цену наполовину. Пусть решит Эль Тигре.
– А где же он, черт бы его побрал, этот ваш Эль Тигре?
– Пока операция не кончена, с ним имеют связь только наши в Росарио.
– Наверное, его план не был рассчитан на ошибку. И не учитывает человеческую природу. Генерал может убить тех, кого вы просите освободить, и сказать, что они умерли много лет назад.
– Мы неоднократно обсуждали эту возможность. Если он их убьет, то в следующий раз мы предъявим ему еще большие требования.
– Леон, послушай. Если вы будете уверены, что Чарли Фортнум ничего не вспомнит, право же…
– А как мы можем быть в этом уверены? У тебя нет такого лекарства, чтобы заглушить память. Он так тебе дорог, Эдуардо?
– Он – голос в исповедальне, который мне знаком.
– Тед, – окликнул его знакомый голос из задней комнаты. – Тед!
– Видишь, – сказал отец Ривас. – Он тебя узнал.
Доктор Пларр повернулся спиной к судьям и вышел в соседнюю комнату.
– Да, Чарли, я тут. Как вы себя чувствуете?
– Ужасно, Тед. Что это? Где я?
– У вас была авария. Ничего страшного.
– Вы отвезете меня домой?
– Пока не могу. Вам надо спокойно полежать. В темноте. У вас легкое сотрясение мозга.
– Клара будет беспокоиться.
– Не волнуйтесь. Я ей объясню.
– Не надо ее тревожить, Тед. Ребенок…
– Я же ее врач, Чарли.
– Конечно, дорогой, я просто старый дурак. Она сможет меня навестить?
– Через несколько дней вы поедете домой.
– Через несколько дней? А выпить что-нибудь тут найдется?
– Нет. Я дам вам кое-что получше, чтобы вы заснули.
– Вы настоящий друг, Тед. А кто эти люди там рядом? Почему вы светите себе фонариком?
– Не работает электричество. Когда вы проснетесь, будет светло.
– Вы заедете меня проведать?
– Конечно.
Чарли Фортнум минутку полежал спокойно, а потом спросил так громко, что его должны были слышать в соседней комнате:
– Ведь это же была не авария, Тед?
– Конечно, это была авария!
– Солнечные очки… где мои солнечные очки?
– Какие очки?
– Очки были Кларины, – сказал Чарли Фортнум. – Она их так любит. Не надо было мне их брать. Не нашел своих. – Он подтянул повыше колени и со вздохом повернулся на бок. – Важно знать норму, – произнес он и замер – точь-в-точь как состарившийся зародыш, который так и не сумел появиться на свет.
Отец Ривас сидел в соседней комнате, положив голову на скрещенные руки и прикрыв глаза. Доктор Пларр, войдя туда, подумал, что он молится, а может быть, только прислушивается к словам Чарли Фортнума, как когда-то прислушивался в исповедальне к незнакомому голосу, решая, какую назначить епитимью…
– Ну и шляпы же вы, – попрекнул его доктор Пларр. – Ну и любители!
– На нашей стороне только любители. Полиция и солдаты – вот те профессионалы.
– Почетный консул, да еще алкоголик, – вместо посла!
– Да. Че Гевара тоже снимал фотографии как турист, а потом их терял. Тут хотя бы ни у кого нет аппарата. И никто не ведет дневник. На ошибках мы учимся.
– Твоему шоферу придется отвезти меня домой, – сказал доктор Пларр.
– Хорошо.
– Я завтра заеду…
– Ты здесь больше не понадобишься, Эдуардо.
– Тебе, может, и нет, но…
– Лучше, чтобы он тебя больше не видел, пока мы не решили…
– Леон, – сказал доктор Пларр, – неужели ты серьезно? Старый Чарли Фортнум…
– Он не в наших руках, Эдуардо. Он в руках правительства. И в божьих, конечно. Как видишь, я не забыл той моей трескотни, но мне еще ни разу не приходилось видеть, чтобы бог хоть как-то вмешивался в наши войны или в нашу политику.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
1
Доктор Пларр хорошо помнил, как он познакомился с Чарли Фортнумом. Встреча произошла через несколько недель после его приезда из Буэнос-Айреса. Почетный консул был в стельку пьян и не держался на ногах. Доктор Пларр шел в «Боливар», когда из окна Итальянского клуба высунулся пожилой джентльмен и попросил помочь.
– Проклятый официант ушел домой, – объяснил он по-английски.
Когда доктор Пларр вошел в клуб, он увидел пьяного, но вполне жизнерадостного человека, он, правда, не мог встать на ноги, но это его ничуть не смущало. Он заявил, что ему вполне удобно и на полу.