Впереди показались развалины завода. Самолет шел точно по курсу. Минут через десять слева должно появиться Ленинградское шоссе. Перевалили через лес и действительно увидели внизу широкую автостраду, по которой двигались колонны людей и машин. Это шли на запад наши войска.

А вот и Клин. Сделав круг над городом, быстро нашел аэродром и без труда сел на ровном поле, неподалеку от зенитной батареи. Возле орудий стояли артиллеристы. Гарифуллин окликнул их:

– Братцы! Где стоит семьсот десятый авиаполк?

– Не знаем! Поищи на той стороне аэродрома, - за всех ответил рыжеусый солдат.

На малом газу мы повели машины на другую сторону аэродрома, по пути высматривая стоянки У-2. Их, однако, нигде не было. У самого леса увидели остроносых "мигов" и группу людей возле них.

– Товарищи! - снова спросил штурман. - Где тут стоит семьсот десятый авиаполк? Техники переглянулись.

– Семьсот десятый? Не слыхали о таком. А где он базируется?

– Здесь, в Клину, - пояснил штурман. Техники захохотали.

– Эк куда хватил! Да разве это Клин? Это же Солнечногорск.

Штурман смутился, но быстро овладел собой и тоже рассмеялся.

– Значит, малость не дотянули?

– Оно и видно! - добродушно заметил чумазый техник.

– Горючего-то хватит до дома добраться? - спросил другой.

– Хватит.

– Ну, тогда попутного ветра! Через несколько минут мы сели в Клину. Подрулив к стоянке, сразу увидели знакомые лица.

– Снова вместе, - обрадовался подошедший Виктор Емельянов.

На следующий день получили приказ перелететь на озеро, расположенное неподалеку от деревни Теряева Слобода. Взлетали поочередно с интервалом в десять минут. Шли примерно на пятидесятиметровой высоте курсом на Ярополец.

В Теряеву Слободу добрались благополучно. Большая часть деревни оказалась разрушенной. Уцелевшие дома стояли с выбитыми окнами и выломанными дверьми.

В одном из таких домов мы и разместились. Забили окна фанерой, поставили железную печку. Стало по-домашнему тепло и уютно, хотя линия фронта проходила всего в двадцати километрах отсюда, по реке Лама.

Однажды вечером мы собрались после полетов у затопленной печки. Техники зажгли коптилку, разогрели консервы и приготовили ужин. Виктор Емельянов подшучивал над сержантом Зориным, у которого в полете ветер вырвал планшет с секретным пакетом. Летчик развернул самолет и бросился на поиски. Шесть раз садился. К месту последней посадки прибежали ребятишки. Один из них сказал:

– Дядя летчик, это не ваш самолет потерял прозрачную сумку? Мы нашли ее...

– Ты ребятам-то сказал спасибо? - под общий смех спросил Виктор у Зорина.

Но Зорин не успел ответить Емельянову. Входная дверь внезапно отворилась, пламя в печурке заметалось, огонек коптилки, сделанной из снарядной гильзы, потух. На пороге появился лейтенант Ноздрачев. Обернувшись, он стал вежливо приглашать кого-то войти:

– Проходите, проходите, вот сюда, ближе к печке, здесь теплее.

В комнату вошли три человека в летном обмундировании. У каждого кроме пистолета ТТ висел на плече маузер. Незнакомцы прошли к печке. Емельянов и Зорин предложили им свои табуретки. Ноздрачев поздоровался и объявил:

– Товарищи, это наши боевые друзья. Всех троих приказано срочно доставить в штаб фронта. Полетим втроем - Емельянов, Шмелев и я. К рассвету техникам подготовить самолеты!

Мы окружили гостей, зажгли потухшую коптилку. Предложили с нами поужинать, но те отказались:

– Спасибо, нам нельзя есть.

– Это почему же? - удивился Виктор.

– Причина уважительная,-ответил один из них.- Двенадцать суток голодали, мотаясь по тылам врага. То, что было положено на сегодня, уже съели. Так что, спасибо за угощение...

Все, кто находился в комнате, с любопытством смотрели на пришельцев. Емельянов и Манеров подсели поближе к ним и стали расспрашивать:

– Как вы забрались к фрицам?

Один из ночных гостей - старший лейтенант Синиченко не спеша начал рассказывать.

Большую группу десантников-коммунистов и комсомольцев-выбросили на парашютах в тыл врага, чтобы они разведали, где противник строит оборону, где у него склады с боеприпасами. Им было приказано также узнать, где расположены вражеские танки и огневые точки.