Так, верно, перевесит эта чаша.

Спешите в Лондон; вы поймете там

Все знают то, что здесь сказал я вам.

Королева

Зачем, о быстроногое несчастье,

Ко мне твое известье запоздало?

Зачем я все последней узнаю?

Иль ты желаешь, чтобы я подольше

Печаль хранила в сердце у себя?

(Придворным дамам.)

Скорее в путь! Скорее в Лондон, где

Властитель Лондона теперь в беде.

Ужель, судьба, велишь ты мне жестоко

Быть пленницей в триумфе Болингброка?

Садовник, за такую злую весть

Дай бог твоим цветам вовек не цвесть.

Королева и придворные дамы уходят.

Садовник

Пускай бы все труды мои пропали,

Коль от того пройдут твои печали.

Бедняжка! Здесь, где плакала она,

Плакун-травы посеем семена;

Кто взглянет на зеленые посевы,

Пусть вспоминает слезы королевы.

Уходят.

Лондон. Тронный зал в Уэстминстерском дверце.

Вокруг трона, на возвышении, стоят лорды: слева — светские, справа — духовного звания; внизу — члены палаты общин.

Входят Болингброк, Омерль, Серри, Нортемберленд, Перси, Фицуотер, епископ Кардейльский, аббат Уэстминстерский и другие, за ними стража ведет Бегота.

Болингброк

Пусть Бегот подойдет.

Итак, поведай, Бегот, без утайки,

Как умерщвлен был благородный Глостер?

Кто вместе с королем задумал это

И кто свершил кровавое деянье,

Жизнь герцога до срока оборвав?

Бегот

Пусть предо мною встанет лорд Омерль.

Болингброк

Кузен, взгляните Беготу в лицо.

Бегот

Милорд, отказом от своих же слов

Унизите ли вы язык ваш дерзкий?

В час роковой, когда был герцог Глостер

На гибель обречен, сказали вы:

«Ужель рука моя так коротка,

Что ей из Англии не дотянуться

До дядюшкиной головы в Кале?»

В другой раз я слыхал, как вы сказали,

Что легче было б вам отвергнуть дар

В сто тысяч крон, чем видеть Болингброка

Опять здесь, в Англии, к тому прибавив,

Что смерть кузена вашего была бы

Благословеньем для страны.

Омерль

Милорды!

Как мне ответить низкому лжецу?

Сразившись с этим подлецом, как с равным,

Я оскорблю высокий мой удел.

И все же языку клеветника

Я честь свою порочить не позволю.

(Бросает перчатку.)

Моя перчатка, смертное клеймо,

Теперь тебя отметила для ада.

Ты лжешь, и лживо все, что ты сказал:

Я это докажу твоею кровью,

Хоть жаль марать мне рыцарский свой меч.

Болингброк

Постой! Не поднимай перчатку, Бегот!

Омерль

О, если бы не он был оскорбитель,

А лучший из дворян, что здесь стоят,

За исключеньем только одного.

Фицуотер

Коль равного противника ты ищешь,

Омерль, — мою перчатку подними.

Клянусь сияющим над нами солнцем,

Я слышал сам, как похвалялся ты,

Что славный Глостер был тобой погублен.

И если станешь это отрицать,

Унизишься двадцатикратной ложью;

И в грудь твою, где ложь взяла начало,

Ее верну я острием меча.

Омерль

До дня того не доживешь ты, трус!

Фицуотер

Клянусь душой, — готов немедля биться!

Омерль

За ложь, Фицуотер, будешь ты в аду!

Перси

Ты лжешь, Омерль! Правдив твой обвинитель

Настолько же, насколько сам ты лжив.

Чтоб это доказать, готов я биться

С тобою на смерть. Вот моя перчатка;

Осмелишься ли ты ее поднять?

Омерль