— На какую глубину он может погружаться? — спросила Уивер.

— Хоть на дно Марианской впадины, на это у вас уйдёт полтора часа. Эта ласточка делает двенадцать узлов в час. Корпус у неё глубинопрочный, керамический, кабины из акрила, оправленного в титан. Обзорность круговая, что в нашем случае значит вовремя удрать или открыть огонь. — Он показал на днище: — Наш «Дипфлайт» оснащён четырьмя торпедами. Две из них ограниченной разрывной силы — могут тяжело ранить или убить кита. А две способны проделать серьёзные дыры, разрывают сталь и камень. Стрельбу предоставьте пилоту, разве что он убит и у вас нет выбора.

Росковиц хлопнул в ладоши:

— О’кей. А теперь можете подраться, кому первым сделать пробный выезд. Ах да, ещё вот что: воздуха хватит на восемь часов полёта. Если случится где-то застрять, вы можете подключить систему жизнеподдержания, в ней кислорода на 96 часов. А уж за это время мы успеем вас спасти. Ну, кто первый?

— Без воды? — спросил Шанкар, скептически глядя вниз. Росковиц ухмыльнулся:

— Пятнадцати тысяч тонн вам хватит? Палубу — затопить!

Combat Information Center

Пока учёные пребывали в царстве Росковица, места Кроув и Шанкара заняли два радиста. Они били баклуши. Строго говоря, они обязаны были закрыть рот и открыть уши, но полагались на компьютер и наземную станцию SOSUS. Если из глубины поступит сигнал, то эти электронные и человеческие органы его засекут, выделят, расшифруют и через спутник зашлют на «Независимость». Возможный ответ Ирр дошёл бы до всех атлантических гидрофонов. Исходя из пространственного распределения гидрофонов и сдвига сигнала во времени, компьютер определил бы точку, из которой исходил сигнал, послал бы координаты в CIC и тут же дал бы об этом знать.

Радисты вели спор о музыке, забыв даже поглядывать на мониторы, пока один из них, потянувшись к своей чашке кофе, не бросил случайный взгляд на экран. И так и застыл.

— Эй. Что это?

По двум мониторам бежали цветные частотные линии. Второй выпучил глаза:

— И давно это началось?

— Не знаю. А почему молчит наземная станция? Они ведь тоже приняли сигнал.

Второй задумался:

— Ближайший гидрофон находится на Ньюфаундленде. Звуку требуется время. Остальные ещё не приняли сигнал, мы первые, до кого он дошёл. Это может значить только одно…

Его коллега поднял на него глаза:

— Сигнал исходит отсюда.

«Дипфлайт»

Громко шумела гидравлика, наполняя балластные танки. Корма «Независимости» медленно погружалась, и морская вода устремилась внутрь.

— Мы могли бы впустить воду через шлюз, — пояснил Росковиц, повысив голос, чтобы преодолеть шум. — Но для этого пришлось бы открыть сразу обе переборки, чего мы избегаем из соображений безопасности. Вместо этого мы используем специальную насосную систему и отдельный трубопровод. Вода многократно фильтруется. Как и шлюз, резервуар утыкан чувствительными датчиками, они подскажут, можно ли нам без забот плескаться в этой большой ванне.

— Мы что, будем испытывать лодки в этом бассейне? — воскликнул Йохансон.

— Нет. Выйдем наружу.

После того, как дельфины оповестили об отступлении косаток, Росковиц решил, что можно рискнуть сделать настоящий выход в море.

— О, боже мой, — Рубин как парализованный смотрел в резервуар, который, пенясь, наполнялся. — Как будто мы тонем.

Росковиц улыбнулся ему:

— У вас неверное представление. Я однажды тонул на корабле. Поверьте, там всё по-другому!

— А как?

Росковиц засмеялся:

— Лучше вам это не знать.

Корма «Независимости» оседала метр за метром. Судно было слишком большим, чтобы это оседание сказалось на уклоне палубы. Вода поднималась всё выше, пока не стала плескаться о края пирса. За несколько минут палуба превратилась в бассейн глубиной четыре метра. Теперь и дельфинариум оказался под водой, и животные получили в своё распоряжение весь объём резервуара. Над искусственным берегом болтались привязанные катера. «Дипфлайт» мягко покачивался на волнах.

Браунинг, стоя у пульта, опустила с потолка ещё одну лодку. Крышки кабин откинулись, как у реактивных истребителей.

— Каждая кабина открывается и закрывается сепаратно, — объяснила она. — Садиться — нужна привычка. Вода в процессе закачки была подогрета до пятнадцати градусов, но это не должно навести вас на мысль отказаться от защитных костюмов. Если окажетесь за бортом без неопрена, долго вам не протянуть. Вода в Гренландии два градуса.

— Ещё есть вопросы? — Росковиц разбил людей на группы — по одному пилоту и по одному учёному в каждой. — Поехали. Держаться будем поблизости от судна. Хоть наши дельфины и успокоили нас, что опасаться некого, в любой момент ситуация может измениться. Леон, ко мне. Мы выйдем на «Дипфлайте-1».