— Я об этом читал, — сказал ван Маартен. — Но официальные представители Канар считают эту теорию спорной.

— Спорной? — прогремел Фрост. — А как же, чтоб не распугать туристов. Но этого эпизода человечеству никак не миновать. Несколько маленьких примеров уже было. В 1741 году в Японии взорвался Осима-Осима и произвёл волну высотой 30 метров. В 1888 году провалился остров Риттер в Новой Гвинее, и скалы, которые тогда обрушились, составляли ровно один процент того, что мы можем ожидать здесь! За вулканом Килойя на Гавайях уже несколько лет наблюдает целая сеть станций, и он движется! Юго-восточный бок ползёт в год на десять сантиметров в сторону долины, и горе, если он ускорится. Почти каждый островной вулкан с годами становится круче. Когда он становится слишком крутым, от него отламывается какая-то часть. Правительство Ла-Пальмы слепо и глухо. Вопрос не в том, произойдёт ли это, вопрос — когда? Через сто лет? Через тысячу? Это единственное, чего мы не знаем. Здешние извержения любят являться без предупреждения.

— И что будет, если полгоры сорвётся в море? — спросила директриса.

— Масса камней вытеснит колоссальную массу воды, — сказал Борман, — причём она взрывообразно вспучится. Камни разлетятся и рухнут в море, раскатившись на 60 километров. Образуется огромный воздушный пузырь, который вытеснит ещё больше воды, чем рухнувшие камни. Что произойдёт при этом — тут мнения действительно расходятся, единственное, чему не остаётся места, — это поводу для хорошего настроения. В непосредственной близости от Ла-Пальмы обвал вулкана произведёт волну высотой от 600 до 900 метров. Она помчится со скоростью около тысячи километров в час. В отличие от землетрясения, обрушения гор — точечные события. Волны пойдут по Атлантике, расширяясь и распределяя свою энергию. Чем дальше от исходной точки, тем волна ниже.

— Это утешает, — пробормотал инженер.

— Лишь условно. Канарские острова будут стёрты в одно мгновение. Через час цунами стометровой высоты достигнет африканского западного побережья. Для сравнения: в Северной Европе высота волны во фьордах достигала сорока метров, и результат вам известен. Через шесть-восемь часов волна высотой пятьдесят метров прокатится по Карибскому морю, опустошит Антильские острова и затопит восточное побережье США от Майами до Нью-Йорка. С неменьшей силой она ударит по Бразилии. Волны докатятся до Испании, Португалии и Британских островов. Действие будет опустошительное, в том числе и для Центральной Европы, где рухнет вся экономика.

Люди из «Де-Бирс» побледнели. Фрост ухмыльнулся:

— Кто-нибудь видел фильм «Deep Impact»?

— Но там волна была повыше, — сказала директриса. — Несколько сот метров.

— Чтобы смыть Нью-Йорк, хватит и пятидесяти. При ударе высвободится столько энергии, сколько США потребляют за год. Высотой домов можете пренебречь, цунами сносит основания. Остальное рухнет, какой бы ни было высоты. — Он сделал паузу и показал вниз, на склон: — Чтобы дестабилизировать этот, западный, бок, нам потребуется либо одно извержение Камбера, либо подводный оползень. Над этим как раз сейчас трудятся черви. Так сказать, над мини-вариантом того, что они учинили в Северной Европе, но этого может хватить, чтобы сползла подводная вулканическая колонна и обрушилась в глубину. Следствием будет небольшое землетрясение, достаточное, чтобы нарушить статику Камбера. Возможно, это землетрясение приведёт и к извержению, в любом случае, западному склону не устоять. Катастрофа неминуема. У Норвегии червям понадобилось несколько недель, здесь дело пойдёт быстрее.

— Сколько времени у нас осталось?

— Нисколько. Эти маленькие твари нашли местечко в океане, какое не сразу и нащупаешь. Они используют способность распространения импульсных волн в открытом море. Человеческой цивилизации даже на другом полушарии станет очень худо, когда обрушится такой с виду безобидный островок.

Ван Маартен потёр подбородок:

— У нас есть один опытный образец хобота, который достаёт на триста метров в глубину. Он действует. Мы могли бы его удлинить.

— Но это надо делать прямо сейчас. А корабль?

— Вряд ли удастся обойтись одним судном, — сказал Борман. — Несколько миллиардов червей — это громадная биомасса. Её же нужно куда-то откачивать.

— Организуем челночное движение. Но я имел в виду не это, а корабль, с которого мы будем управлять хоботом. Если мы удлиним его до 400 или 500 метров, его же надо где-то разместить. Полукилометровую кишку! Тяжёлую, как свинец. И когда хобот будет двигаться, корабль должен быть достаточно стабильным. Гидростатика — коварная штука. Вы не сможете просто так свесить шланг с левого или правого борта, не нарушив плавучести.

— Тогда, может, землечерпальный снаряд?

— Не те размеры. — Инженер соображал. — Может, буровое судно? Нет, слишком тяжеловесно. Лучше плавучая платформа. Мы уже работаем с такой. Понтонная система, как в шельфовой технике, только не закреплённая тросами, а плавающая, как корабль. Эта штука должна быть манёвренной. — Он отошёл в сторонку, бормоча себе под нос насчёт резонансной частоты и морского волнения. Потом вернулся: — Да, подойдёт. Идеальный носитель для крана, которому придётся изрядно упираться. У Намибии стоит одна такая платформа, мы сможем её быстро перестроить. Снабдим винтом и боковыми излучателями на всякий случай.

— «Иеремия»? — спросила директриса.

— Точно. Там есть два крановых выноса. С одного спустим шланг. И есть куда пришвартоваться кораблям, которые будут отвозить червей.

— Неплохо, — сказал Фрост. — Когда сможем начать?

— В нормальных условиях на это ушло бы полгода.

— А в наших условиях?

— Я ничего не могу обещать. Шесть-восемь недель. — Инженер посмотрел на Фроста: — Но если действительно управимся за такой срок, считайте это за чудо.

Фрост кивнул, глядя в сторону моря. Море сияло. Он попытался представить себе, как вода внезапно вырастает на шестьсот метров вверх.