— О’кей. — Уивер кивнула. — А сам-то ты убеждён в своей теории?

— После сегодняшнего дня нам придётся ещё опровергать взгляды американцев. — Йохансон задумчиво смотрел на экран. — А в остальном у меня такое чувство, что Вандербильт не самая главная фигура в игре. Нам надо убедить Ли, Карен. Насколько я понимаю, Ли в итоге сделает так, как захочет.

Ли

Первым делом она встала на свою беговую дорожку и запрограммировала компьютер на девять километров в час, что соответствовало быстрому пешему ходу. Потом она попросила связать её с Белым домом. Через две минуты она услышала в наушниках голос президента.

— Джуд! Рад вас слышать. Что сейчас делаете?

— Бегаю.

— Вы бегаете. Боже мой, всем надо брать с вас пример. Но не мне. — Президент рассмеялся. — Вы для меня слишком спортивны. Ну, как прошла конференция? Вы довольны?

— Полностью.

— И вы им рассказали о наших предположениях?

— Они узнали, какие предположения у Вандербильта. Это невозможно было предотвратить.

Президент продолжал смеяться.

— Когда же вы наконец прекратите вашу маленькую войну против Вандербильта, — сказал он.

— Он сволочь.

— Но он делает своё дело. Вам же не замуж за него выходить.

— Да я бы вышла, если бы этого потребовала национальная безопасность, — раздражённо ответила Ли. — Но от этого я не стану думать так же, как он.

— Нет, разумеется.

— Вот вы бы разве вылезли в такой момент с незрелой гипотезой терроризма? А учёные теперь настроены на определённый ход мысли. Они пойдут на поводу у его теории вместо того, чтобы выдвигать свои.

Президент молчал. Ли прямо-таки слышала, как он размышляет. Он не любил самовольство, а Вандербильт поступил самовольно.

— Вы правы, Джуд. Наверное, ему следовало попридержать язык.

— Полностью с вами согласна, сэр.

— Хорошо. Поговорите с Вандербильтом.

— Поговорите с ним вы. Меня он не слушает. Я не могу запретить ему говорить, даже если он несёт чушь.

— Ладно. Поговорю.

Ли про себя улыбнулась.

— Разумеется, я бы не хотела, чтобы у Джека были из-за меня неприятности… — добавила она из чувства долга.

— Не беспокойтесь. Ну да чёрт с ним, с Вандербильтом. Вы-то сами как думаете? Справится ли с делом этот ваш академический паноптикум? Какое впечатление произвели на вас все эти типы?

— Все высшей квалификации.

— А кто-нибудь обратил на себя ваше особое внимание?

— Один норвежец. Сигур Йохансон, молекулярный биолог. Я ещё не знаю, что в нём особенного, но у него есть собственный взгляд на вещи.

Президент что-то сказал кому-то через плечо. Ли повысила скорость беговой дорожки.

— Я, кстати, только что разговаривал по телефону с норвежским министром внутренних дел, — сказал он. — Они там не знают, за что хвататься. Разумеется, они приветствуют инициативу Евросоюза, но предпочли бы, как мне показалось, чтобы США были с ними в одной лодке. Немцы, впрочем, того же мнения, из-за обмена ноу-хау и всё такое. Они предлагают глобальную комиссию с широкими полномочиями, которая объединит все силы.

— И кто должен её возглавить?

— Германский канцлер предлагает ООН.

— В самом деле? Хм.

— Мне кажется, это неплохое предложение.

— Нет, это даже очень хорошее предложение. — Она сделала паузу. — Я вот только припоминаю, как вы недавно говорили, что в ООН за всю её историю не было такого слабого генерального секретаря, как сейчас. Это было на посольском приёме три недели назад, помните? Я дудела в ту же дудку, и мы с вами получили за это всё ту же оплеуху всё из того же лагеря.

— Да, я помню. Боже, какие же они все надутые и важные! Но он ведь, впрочем, не на своих ногах стоит. Куда повернут, туда и идёт, если уж быть честным, чёрт бы побрал! А вы к чему клоните?

— Я просто так сказала.

— Вы сказали просто так. Нет уж, договаривайте! Какую вы видите альтернативу?

— Вы имеете в виду альтернативу коллегиальному органу, в котором заседают десятки представителей Ближнего Востока?

Президент молчал.

— Соединённые Штаты, — наконец сказал он. Ли сделала вид, что обдумывает его вариант.

— Я думаю, это хорошая идея, сэр, — сказала она.

— Но тогда мы опять вешаем на свою шею проблемы всего мира. Уже мутит от этого. Вы не находите, Джуд?

— Они и так у нас на шее. Мы единственная сверхдержава. И если хотим оставаться ею, должны и впредь брать на себя ответственность. Кроме того, плохие времена — это хорошие времена для сильных.

— Да ну вас с вашими китайскими поговорками! — сказал президент. — Так просто нам эту роль тоже не отдадут на серебряном блюде. Ещё надо убедить всех, почему именно мы должны возглавить всемирную комиссию по расследованию. Представьте, как это примут в арабском мире? Или в Китае и Корее. Кстати, об Азии: я тут пролистал досье на всех ваших учёных. И мне попался на глаза один явно азиат. Разве мы с вами не говорили о том, что азиаты и арабы должны быть исключены?