Йохансон посмотрел на этого грузного человека, заглянул в его ясные голубые глаза.

— Договорились, — сказал он. — Ловлю вас на слове.

— Сигур! Да подожди же ты!

Лунд бежала за ним, но Йохансон шёл дальше по мощёной дорожке, ведущей к парковке. Исследовательский центр располагался в зелёной зоне, почти идиллически раскинувшись на холме, но Йохансону было не до красот. Он торопился в университет.

— Сигур!

Она догнала его. Он не остановился.

— Да что такое, упрямый ты баран! — крикнула она. — Что, мне так и бежать за тобой, как собачонке?

Йохансон резко остановился и повернулся к ней. Она чуть не налетела на него.

— Почему бы нет? Ведь ты у нас такая быстрая.

— Идиот.

— Вот видишь! За словом в карман не лезешь. Скора на расправу, и участь друзей решаешь, даже не спросив на то их согласия. Так что уж небольшой спринт тебе не повредит.

Лунд гневно сверкнула на него глазами:

— Жопа ты самонадеянная! Неужто ты и впрямь думаешь, что я могу что-то решать в твоей дурацкой жизни?

— Не можешь? Это меня успокаивает.

Он повернулся и пошёл дальше. Лунд секунду помедлила и опять догнала его.

— О’кей, я виновата, я должна была сказать тебе об этом заранее. Мне очень жаль, честное слово.

— Вы могли бы спросить меня!

— Мы хотели, чёрт возьми. Скаугену просто не терпелось, а ты всё понял неправильно.

— Я понял, что вы выторговали меня у университета, как будто я кляча какая-нибудь.

— Нет. — Она вцепилась в рукав его куртки и остановила его. — Мы просто осторожно прощупали, отпустят ли тебя на продолжительный срок, если ты согласишься.

Йохансон запыхтел.

— Но звучало это всё по-другому.

— Просто так неудачно всё сложилось на совещании. Клянусь тебе. Ну что мне сделать? Скажи, что я должна сделать?

Йохансон молчал. Взгляды его и Лунд одновременно устремились туда, где её пальцы всё ещё удерживали его рукав. Она отпустила ткань и подняла глаза.

— Никто не хочет на тебя давить. Если ты передумаешь, тоже ничего страшного. Но только не передумывай.

Где-то запела птица. Ветер со стороны фьорда донёс стрёкот моторной лодки.

— Если я передумаю, — сказал он наконец, — ты окажешься в неудобном положении, так?

— Ах, вот ты о чём. — Она погладила его рукав. — Обо мне не думай. Уж я как-нибудь справлюсь. Мне не следовало бы тебя рекомендовать, это было моё собственное решение, и… ну, ты меня знаешь. Я немного забежала со Скаугеном вперёд.

— Что ты ему сказала?

— Что ты это сделаешь. — Она улыбнулась. — Что это будет для тебя дело чести. Но повторяю, не делай из этого проблему, ты можешь и отказаться.

Йохансон чувствовал, как его гнев рассеивается. Он бы ещё немного подулся, просто из принципа, чтобы Лунд не так легко всё сходило с рук. Но злости как не бывало.

Как-то ей всегда это удавалось.

— Скауген мне доверяет, — сказала Лунд. — Я не успевала зайти к тебе в кафетерий. У нас был разговор с глазу на глаз, и он мне сказал, что в Ставангере разузнали про то, что Стоун скрыл два отзыва. Вот гад! Он во всём виноват.

Если бы он тогда играл в открытую, всё бы сейчас было по-другому.

— Нет, Тина. — Йохансон отрицательно покачал головой. — Он правда не подумал, что черви могут представлять опасность. — Стоун был ему несимпатичен, и он сам не ожидал от себя, что станет оправдывать руководителя проекта. — Он просто хотел вырваться вперёд.

— Если бы он считал их неопасными, зачем бы ему было утаивать отзывы?

— Это отодвинуло бы реализацию его проекта. Вы бы и сами не приняли червей всерьёз. Но, разумеется, ради полноты исполнения долга отложили бы проект.

— Но ты же видишь, мы приняли червей всерьёз.

— Да, теперь, когда их стало слишком много, вы испугались. Но Стоун в своё время увидел совсем небольшой участок в червях. Ограниченную область. Такое случается сплошь и рядом, появляются какие-нибудь мелкие твари, ну что уж такого может учинить червь? Поверь мне, вы бы тоже ничего не стали предпринимать. Когда в Мексиканском заливе обнаружили ледового червя, то тоже не сразу забили тревогу, хотя эта живность сидела на гидрате густо.

— Это вопрос принципа — открывать все карты. Он за всё отвечал.