Было восемь утра, когда длинный сверкающий черный лимузин подъехал к складу подержанных автомобилей. Гарвей, услышав, что кто-то подъехал, вышел из конторы и пошел навстречу лимузину. Он немедленно заметил, что его вел шофер с телосложением Микки Харгитея.

На заднем сиденье неподвижно сидел человек, съежившись и скрывая лицо за воротником. Но открылась передняя дверь, и из автомобиля вышел маленький энергичный человек с хищным лицом.

Он многозначительно кивнул Гарвею, оглядел машины и, подняв бровь, показал на "форд",

– Я полагаю, это та машина.

Гарвей кивнул.

– Эта детка.

– Детка?

– Это американское выражение, - объяснил Гарвей.
– Мы все называем детками.

Он посмотрел на черный лимузин за спиной маленького человека.

– Вы катаетесь на очень недурной малышке. Не собираетесь продать ее, а?

Маленький человек решительно покачал головой.

– Меня интересует так называемая модель А, о которой мы говорили по телефону.

Гарвей улыбнулся ему. Затем подмигнул, толкнул мужчину в грудь и спросил:

– Я уговорил вас, не так ли?
– Он ткнул, пальцем в сторону "форда". Разве это не сенсация? Вы берете машину в свою страну и объясняете там, что на таких моделях ездят капиталисты.
– И он сунул локоть под ребро маленькому человеку.
– Разве это не стоит шести фунтов?

Маленький человек отряхнул пиджак, отступил на шаг назад и обозревал Гарвея наполовину с ужасом, наполовину с любопытным, клиническим интересом.

– Как мы будем использовать этот автомобиль, это уже наше дело, если только нас устроят условия. Вы сказали, что он стоит триста долларов?

Гарвей заметил, что тот уже готов был лезть в карман за кошельком.

– Триста долларов стоит обычная машина, -поспешно пояснил Гарвей.

Он чувствовал, что его глаза вылезают из орбит, поскольку маленький человек копался в бумажнике и начал извлекать купюры.

– Втулки колес - высшего сорта - это двадцать долларов. Коленчатый вал, учитывая, что вы им пользоваться не будете, я уступаю за двенадцать долларов.
– Его напрактикованный глаз буравил модель А.
– Специальное оконное стекло, - тут он почувствовал, как правда поднимается в нем, и сказал по этому поводу: - Конечно, оно может разбиться.

– Может разбиться?
– переспросил маленький человек.

– Его можно разбить, вот что я имею в виду, - пояснил Гарвей и, решив, что лучшей частью доблести является осторожность, он молча извлек и разложил какие-то бумаги на капоте неслыханно старого "джордана-8".

– Вам достаточно поставить вот здесь свою подпись, - сказал Гарвей, доставая ручку.
– Перемена владельца, название, условия продажи. В трех экземплярах каждый, я пометил крестиком, где вы должны расписаться.

Человечек собрал бумаги и отнес их в черный лимузин. Он постучал в заднее окно, оттуда появилась большая толстая рука и, взяв бумаги, скрылась в автомобиле. Послышался приглушенный вопрос на чужом языке. Мужчина повернулся и спросил:

– Мой... мой хозяин спрашивает, даете ли вы вместе с машиной гарантии?

И снова Гарвей почувствовал леденящий холод. Снова наступал момент, когда он должен был сказать правду. Гарвей слабо улыбнулся. Откашлялся. Запыхтел. Промямлил мотивчик из "Чучел и куколок". Широко глянул через плечо, надеясь увидеть Ирвинга и сменить тему. Но вопрос висел над ним, как дамоклов меч. Гарвей очень хорошо осознавал, что просто откладывает заключительную схватку. Он должен был идти до конца и сделал это.

– Машина заколдована, - произнес он глухим и пустым голосом.

Маленький человек смотрел на него, подняв бровь.

– Заколдована?

Гарвей махом развеял его подозрения:

– Заколдована. По-настоящему заколдована. Я хочу сказать, что это как... ну, словом, заколдована! И этого нельзя сказать ни об одной другой машине, которую вы когда-либо видели!

Гарвей говорил, подбадриваемый правдой, побуждаемый честностью, а его абсолютное отчаяние придавало его голосу лирические нотки.,

– Послушай, что я скажу тебе, приятель, - говорил он, подойдя к мужчине, чтобы воткнуть в него указательный палец.
– Многие из этих машин давно отработали свое. Давным-давно. А несколько из них - брак первого сорта. Некоторые машины я прячу за конторой в закамуфлированном виде, поскольку это и вовсе монстры.
– Он повернулся и театрально показал на модель А.
– Но эта машина, я говорю о "форде", - она абсолютно заколдована! Переводчик, или кто он там был, повернулся и что-то сказал заднему сиденью и через мгновение получил бумаги от человека, сидящего там. Он передал их Гарвею.