Тем временем адские мишки, ворча и улюлюкая, показались под сосной. Они смотрели наверх, и тянули к Павлу Константинычу лапы. Долговязый медведь, заказ партийного босса, почти доставал до ног дрожащего от страха человека.

Затем мишки, как по команде, отступили. Они встали вокруг елки, и начали приплясывать, недовольно ворча. Пошли водить хоровод. Долговязый страшно заревел - с ближайших сосен упали глыбы снега. Луна бросала синеватые лучи на потусторонние морды плюшевых медведей, из пустых глаз которых смотрела кровавая смерть.

Сук, за который Павел зацепился веревкой, с треском обломился и упал вниз. Павел судорожно схватился за ветки, и повис, раскачиваясь, готовый сорваться с любой момент. Резко запахло хвоей. Скорость движения мишек усилилась, они кружили вокруг сосны, будто живая карусель. Павел видел их искаженные от злобы морды.

Внезапно к вращающемуся плюшевому кругу подкатилась маленькая фигурка. Медведи остановились. Павел пытался разглядеть, кто же это пришел, но в потемках из-за вновь набежавших туч, ничего разглядеть не сумел. Фигурка пропищала на чистом русском языке следующее:

– -Уходите, я главнее!

И дьявольские медведи, недовольно ворча, начали расходиться. И разошлись... А фигурка замерла, и вроде бы повалилась набок. Через некоторое время Павел Константиныч слез, точнее, свалился вниз, вместе с поломанными ветками и сосновыми иголками. Отряхнувшись, он запугано оглянулся.

Hикого. Снова тишина...

Подошел к лежащей в снегу фигурке, опасаясь, что она вдруг оживет, набросится на него, укусит в лицо! Hа снегу лежал плюшевый медвежонок из машины Павла, ранее висящий перед стеклом. Мишка не двигался, только ручки его были расставлены шире, чем обычно, словно он пытался кого-то обнять. Взяв медвежонка и забыв про топор, Павел Константиныч побрел к своему автомобилю. А в это время к наперерез человеку сквозь чащу быстро двигался Долговязый, сжав от злобы крепкие челюсти.