— Я должна была… спасти вас, — вырвалось у Эрайны.

— Меня? — спросил маркиз. — Или себя?

— Дело вовсе не во мне, — ответила Эрайна. — Я понимала, что если я умру, ваш отец принудит вас… жениться на леди Морэг, а это сделает вас несчастным.

— И это огорчало вас? — ласково произнес маркиз.

Эрайна вдруг почувствовала, что больше всего на свете желает, чтобы он был счастлив. Она не в состоянии была подарить ему это, но, по крайней мере, могла помешать тому, чтобы он стал несчастным.

Девушка молчала, и спустя минуту маркиз сказал:

— Я хочу, Эрайна, чтобы вы мне ответили, почему это огорчило бы вас.

— Вы были так добры ко мне… и я считала долгом помочь вам.

— Вы уже помогли мне, а когда я поднял вас на берегу, и вы положили голову мне на плечо, я понял, что вы счастливы быть со мной.

Голос у него был низкий и глубокий, в нем звучала незнакомая до сих пор Эрайне молящая нота… Эрайна крепко сжала его руку.

— Я думала, что… умерла, но когда вы дотронулись до меня, я ожила снова.

Маркиз молчал; его молчание показалось Эрайне странным, и она взглянула на него.

Глаза их встретились, и девушка вздрогнула от необычного и неизведанного ощущения, охватившего ее с такой силой, что она почти задыхалась.

— Быть может, я ошибаюсь, — спустя несколько секунд заговорил маркиз, — но мне кажется, Эрайна, что вы любите меня.

Он смотрел ей прямо в глаза, и невозможно было не сказать ему правду.

— Да… я люблю вас, — прошептала Эрайна, — и хочу помочь вам, но я никогда не стану вам обузой, и как только вы велите мне уехать, я поступлю, как обещала, не причинив никаких хлопот.

— Этого не произойдет, по крайней мере, миллион лет, — тихо произнес маркиз, наклонился и прижал свои губы к ее губам.

На секунду она не поверила, что это произошло. Потом восторг охватил все ее существо, такой пылкий, такой всепокоряющий и сильный, как удар молнии.

Эрайне чудилось, что маркиз подарил ей солнечный свет и вознес ее высоко над зарослями вереска к самому небу.

Он обнял ее одной рукой и крепче прижал к себе, целуя, и после всего, что ей довелось перенести, она, словно попала в Божий рай, такой чудесный, что покинуть его значило бы умереть.

И она поняла: этого она хотела всегда.

То была любовь, какой ее мать любила отца, а он — ее, и ничто больше не имело значения, кроме любви, заполняющей весь мир, и небо, и море… ничего, кроме любви.

Маркиз поднял голову и сказал:

— Я люблю тебя!

— К-как вы можете? — пролепетала Эрайна. — Стольких прекрасных женщин вы могли бы любить…

— Эти «прекрасные женщины», как ты их называешь, — произнес он с улыбкой, — ушли далеко и забыты. Когда я увидел тебя на берегу и подумал, что ты мертва, я понял, что чувство мое к тебе было таким, какого я никогда не испытывал прежде.

— Вы… ты любишь меня? В самом деле, любишь?

— Мне понадобилось бы много времени, я уже говорил, что не меньше миллиона лет, чтобы рассказать тебе, как сильно я люблю тебя.

— Я не могу поверить! Ты такой замечательный, такой добрый, такой… необыкновенный. Я считала тебя ангелом Божьим, посланным спасти мою мать, а не мужчиной, который мог бы полюбить меня.

Маркиз улыбнулся.

— Но я мужчина, и я считаю тебя такой очаровательной, красивой, волнующей… Я не могу поверить своему счастью — ведь я, наконец, нашел то, что так долго искал.

Он притянул ее ближе к себе и сказал:

— Помнишь, ты рассказывала мне, что наше приключение похоже на странствия Одиссея и Ясона? Я, как и они, обрел желаемое.

— И это была любовь?

— Любовь! — твердо ответил маркиз. — Настоящая любовь, и она позволила тебе увидеть во мне рыцаря.

— Но… ты им был всегда!

— Тебе предстоит сделать меня им в будущем… вернее, сделать меня настоящим главой клана.

— Ты имеешь в виду…? — еле дыша, спросила Эрайна.

— Я имею в виду, что собираюсь остаться здесь, — маркиз не дал ей договорить. — И жить той жизнью, какая мне предназначена, руководя моим народом.

Прильнув губами к ее нежной щеке, он продолжал:

— Я думаю, ты понимаешь, что я не смогу осуществить это без твоей помощи.

— А ты уверен… вполне уверен, что хочешь меня?

— Как нельзя более уверен.

Эрайна, немного помолчав, проговорила:

— Мне нужно кое-что тебе сказать.

— Мне нужно сказать тебе очень многое, — перебил ее маркиз, — но мой отец хочет видеть тебя. Ты достаточно хорошо себя чувствуешь, чтобы спуститься к обеду? Ты можешь вернуться в постель сразу после этого.