Последние куски мяса, кроме небольшого запаса в хижине Баромы, были съедены, и тогда стали варить кости и кожу, чтобы хоть похлебкой из них поддержать жизнь.

Медленно проходили холодные дни; печаль и молчание объяли селение. Иногда в темноте раздавался жалобный крик матери, лишенной возможности накормить голодного ребенка. Люди Сиены, привычные к голоду, страдали меньше своих врагов и не так быстро теряли силы. Они были выносливее, и их поддерживала вера в своего вождя. Пока он бодр, они не будут отчаиваться. Но Сиена ходил твердым шагом, как в дни свободы, не сгибаясь под тяжестью дров, и лицо его было озарено внутренним светом. Кри, зная о приказании Баромы, чтобы Сиена стал первой жертвой голода, смотрели на него сначала с удивлением, потом со страхом.

Ночью, когда кругом была мертвая тишина и даже жалобный вой волка не слышался из застывшего леса, Сиена лежал на сложенных ветках, укрывшись от холода одеялом. Голос ветра был слаб, но все-таки он слышал знакомую песнь.

Ветер доносил еще другие звуки – легкое поскрипывание мокасин по снегу. Тень возникала перед глазами Сиены, заслоняя слабый свет звезд.

– Эмита идет,– шептала тень и опускалась на колени возле него.

Она подавала ему кусок мяса, украденный из скудного запаса Баромы, пока он бредил и метался в беспокойном сне. Каждую ночь, со дня приказания отца морить Сиену голодом, Эмита, подвергая себя огромной опасности, приносила ему пищу.

Ее рука находила в темноте его руку, и темные волосы касались его лица.

– Эмита верна,– шептала она.

– Сиена только ждет,– отвечал он. Она целовала его и удалялась.

Жестокие дни пришлось пережить кри, прежде чем гордость Баромы была сломлена. Много детей умерло, и много матерей было близко к смерти. Люди Сиены оставались бодрыми, на нем же голод совсем не отразился. Женщины кри считали его сверхчеловеком.

Наконец, Барома пошел к Сиене.

– Сиена может спасти своих людей и племя кри.

Пристально глядя на него, Сиена отвечал:

– Сиена ждет.

– Пусть Сиена скажет Бароме, чего он ждет. Пока он ждет, мы умираем.

Сиена улыбнулся своей загадочной, медлительной улыбкой и отвернулся.

Барома послал за дочерью и приказал ей просить Сиену спасти ее жизнь.

Эмита пришла хрупкая, как колеблющийся тростник, прекраснее розы, расцветшей в зарослях чащи, и стояла перед Сиеной, глядя на него глазами лани.

– Эмита просит Сиену спасти ее и племя кри. – Сиена ждет,– отвечал раб.

Барома завыл от ярости и велел своим людям побить раба плетьми. Но бессильные руки наносили слабые удары, и Сиена смеялся над своими врагами.

Потом, словно дикий лев, посаженный в клетку, он повернулся к ним:

– Голодайте, собаки кри! Голодайте! Когда все кри падут, как листья осенью, тогда Сиена и его народ уйдут обратно на север.

Высокомерие Баромы оставило его, и на другой день, когда Эмита, бледная и слабая, лежала в хижине, и муки голода стали терзать его внутренности, он опять пошел к Сиене:

– Пусть скажет Сиена, чего он ждет.

Сиена выпрямился, и трепетное пламя северного сияния вспыхнуло в его глазах.

– Свободы! – Он произнес одно слово, и ветер умчал его вдаль.

– Барома уступает,– ответил враг и опустил голову.

– Пошли женщин, которые еще могут ходить и мужчин, которые могут ползти, по следам Сиены.

Потом Сиена пошел в хижину Баромы, взял чудесное оружие и, зарядив его и одев лыжи, исчез в белом лесу. Он знал, где найти оленей в укромных уголках леса. Он слышал самцов, бьющих копытами по оледенелому снегу и ударяющих рогами по стволам деревьев. Умные животные не позволили бы ему подкрасться близко, что должны были делать охотники, вооруженные луком, но Сиена издалека выстрелил в стадо. И, когда животные бросились прочь, поднимая снежные брызги, огромный черный самец остался лежать мертвым. Сиена преследовал спотыкающихся в сугробах оленей, и каждый раз, когда он мог догнать их пулей, он спускал курок.

Когда пять оленей были убиты, Сиена пошел обратно по своим следам и увидел, что почти все племя кри ушло за ним. Разрывая на куски мясо убитых животных, они плакали в безумной радости.

В эту ночь у хижин горели костры; над глиняными горшками поднимался пар, и буйное веселье царило в селении. И на следующий день охотился Сиена, и еще в течение десяти дней он уходил в белый лес со своей чудесной стреляющей палкой, и восемьдесят оленей пали жертвой его острого глаза.

Голод прекратился, и племя кри было спасено.

Когда безумные пляски и пиры кончились, Сиена пришел к хижине Баромы.

– Сиена уведет свой народ на север.

Но Барома, мучимый голодом, был не тем Баромой, который был сыт и не страдал. Все его коварство вернулось к нему.

– Сиена уйдет свободным. Барома дал слово. Но народ Сиены останется в рабстве.

– Сиена требовал свободы себе и своему племени,– сказал молодой вождь.

– Барома ничего не слышал о племени Сиены. Он не дал бы согласия освободить его. Довольно было свободы Сиены.