яться, но не было сил. И совсем уж стало не до смеха, когда сообразил, что это только первый раунд и ничего еще не кончилось. Первая партия призраков и впрямь распрощалась с жизнью, но у небоскреба, похоже, недостатка в домовых не было. Паутина трещин покрыла стену напротив. Мгновение, и камень вспучился барельефом какого-то тиранозавра. Еще удар, и плита лопнула. Лапа с шестью змеевидными отростками проникла в комнату -- то ли хобот вновь прибывшего, то ли рука. А дальше показалась и абсолютно несуразное -- какая-то крокодилья пасть с рачьими, помещенными на пр

утики глазами.

– - Чем же тебя, гада, пронять-то?
– - Георгий, шаря, провел рукой по поясу, из бокового кармана достал так и не изученный им приборчик. Размахнулся, чтобы кинуть, но удержался. В интуитивном порыве переключил тумблер, с надеждой уставился на выскребающегося из стены монстра. Эффект его потряс. Жужжание на сей раз обратилось в грозное гудение. Ощущение было такое, словно голову прижали к трансформаторной будке. Вибрировал воздух, вибрировал пол под ногами. Чудовище охватило синеватое свечение и бешено затрясло. Георгий не верил своим глазам. Крокодил с лапами-щ

упальцами стремительно рассыпался! В древесную труху, во что-то абсолютно жалкое! Перемигивание светодиодов на протяжение нескольких секунд, и все кончилось. Результат -- горка белесого пепла, затерявшегося среди обломков бетона. Георгий ошеломленно перевел взор на миниатюрный приборчик. Неужели все так просто?! Откинув голову, он расхохотался. Сказывались нервы, и хохот больше напоминал истерику. Душ Шарко бы ему сейчас! Или пару крепких оплеух...

Шатко опираясь о подоконник, Георгий поднялся. Всего-то и стоило -передвинуть крохотный рычажочек! И не бегать по лабиринту часами...

В дверь шагнула еще одна звероподобная статуя. Георгий поднял коробочку, повторно заставил мигнуть светодиоды. И та же синеватая молния под трансформаторный гул в пару присестов перетерла чудище в пыль.

– - Ну что? Съели?
– - он почти кричал. Вероятно, ему и впрямь требовалась разрядка, и он разряжался хриплым, надрывным криком.
– - Идолы каменнозадые! Куда же вы попрятались? Давайте, идите сюда! Хоть все разом! Черта лысого вам тут отломится! Еще рогов таких на свете не выросло, чтобы меня поддеть! Слышите, нет?..

Перебивая его крик, заиграла бравурная музыка. Комната наполнилась радужным туманом, и Георгию послышалось, что где-то не так далеко шумит море. А может, и не море это было, а что-то другое. Так или иначе, но с явью что-то происходило. Он успел заметить, что пропала из рук всесильная коробочка, исчезла серебристая униформа. Его подхватило неведомой силой, призрачными переходами понесло по спирали. Не вниз и не вверх -- в неведомое...

* * *

Как славно было в молодости играть в гордость. Принимать позы, презрительно кривить губы, рубить штампами направо и налево, без колебаний клеймить... Интересно, в каком же возрасте к нему пришло понимание того, что второе название гордости -- глупость? Уже и не вспомнить. Но должно быть не слишком рано. Скорее всего после института и после завода. Наверное, когда женился. Но так или иначе -- понимание это пришло. Потери заставили, обиды вразумили. Страдание -- оно всегда более усердный педагог, нежели пухло-розовое счастье. Глупая размолвка с другом... Из-за чего

? Да из-за слов. Вернее, из-за несовпадения некоторых слов. Приятель сказал одно, а Георгий чуточку другое. Надулись и разошлись. Потому что гордость и потому что шаг навстречу -- явная уступка, что стыдно и не по-мужски. И до супруги попробуй-ка снизойди со старыми взглядами! До маленьких трагедий шестилетнего сына. А ведь кто знает, какие они трагедии у шестилетних? Возможно, именно у них трагедии-то самые настоящие? А у взрослых -- так, нечто вроде отзвука и эха...

Странное ружьецо Георгий обнаружил в трамвае. Лежало на сидении и ждало его. Словно знало заранее, что он, безоружный и любопытный, будет проходить мимо и не выдержит. Георгий и впрямь не выдержал. Трамвай был в точности такой же, как в его родном городе -- желто-красной расцветки, по-спортивному округлый в отличие от ящикоподобных трамваев Перми или Ленинграда. А дверцы приглашающе распахнуты. Ну как тут не зайдешь?.. Георгий ступил на подножку, осторожно заглянул в салон. После того, как в одной из подворотен он лоб в лоб столкнулся с гигантской мышью, прихо

дилось быть вдвойне осторожным. Впрочем, мышь повела себя странно. То есть потому и странно, что -- стандартно. Едва заметив Георгия, с визгом юркнула в арку, трепеща лапами, кое-как протиснулась и тотчас задала стрекача. Он чувствовал, как содрогается под лапами почва от ее прыжков, и недоумевал. Приблизившись к арке, вытянул руки, на глаз попытался прикинуть ширину и высоту проезда. Получалось довольно прилично, и все же мышь, размерами превосходящая трехтонный грузовик, от него удрала. А позднее таким же образом от него рвануло змееподобное существо, в кот

ором не сразу и с некоторым даже шоком Георгий распознал дождевого червя. Складчатой головой извивающаяся тварь отшвырнула в сторону крышку канализационного люка, стремительно распухая и сдуваясь, пролезла в колодец. Такую же панику он наблюдал в детстве перед походом на рыбалку, когда поднимал в огороде влажноватые доски в поиске наживки. Вот и в этом трамвае могла оказаться какая-нибудь живность, а оказалась винтовка, которую Георгий без особых раздумий закинул за спину. Тут же рядом на сидении стопочкой лежали книги. Как выяснилось, книги более чем с