Он заваливался во тьму, лицом к звездам, надеялся, что падение промелькнет в одно мгновенье и смерть заберет его столь же быстро...

Отодвинулся в сторону электрический свет, отодвинулись раздраженные лица - на их месте появились звезды и Саша почувствовал, что погрузился, во что-то мягкое и теплое.

Тут он увидел, что на месте звезд появился громадный Катин лик - если бы она была не доброй девушкой, а людоедкой, тогда бы могла запросто его проглотить.

Саша вскочил на ноги и обнаружил, что упал на многометровую ладонь, которую подставила Катя к окну, в тот момент, когда Саша падал.

Чтобы оказаться вровень с восьмым этажом, ей пришлось присесть на корточки - действительный же ее рост был много выше.

После пережитого за последние дни, возросшая в сотню раз Катя вовсе не удивила Сашу, да и, наверное, трудно чем-нибудь удивить человека уже решившегося на самоубийство, уже смирившегося со смертью.

– Эй, я что - уже умер?!
– закричал он что было сил.

Озаренный Луной лик Катин оставался совершенно безучастным - зато в многометровых глазах ее увидел Саша непонимание; даже, что совсем для нее не характерно - испуг.

И тут в воздухе разразился искристый, озорной смех:

– Не зови ее!

На Катиной ладони, рядом с Сашей появилась Вэлра.

Она махнула на недвижимый Катин лик:

– Холодная ледышка! Такая экономная в своих эмоциях, такая для тебя, Любимый, сдержанная. Вот я и сделала так, чтобы она вообще никаких эмоций больше не могла проявлять, а только смотреть...

– Ты же обещала, что не причинишь вреда.
– без гнева, но с взмывающим из бездны отчаянья чувством, произнес Саша.

– О, ей не будет никакого вреда! Завтра она очнется и рассудит, что - это был всего лишь сон. Для нее кошмарный сон...

– Но что ты сделала?

– Ну, называй это волшебством, а хочешь - действием неземных физических законов. Что меняют эти объяснения? Вот - я превратила эту Катю в великаншу-куклу, а в городе не оставила больше ни одного человека. Только трое: я - Вэлра, которая видела, как умирало и возрождалось время. Ты Любимый, и холодная глыба - Катя.

– А где же все жители города?
– спросил Саша, чувствуя радость от того, что они остались вдвоем (великанши Кати против Вэлры как бы вовсе и не было).

– Ничего; все они живы, все они делают то же, что делали и раньше, но только не мы их не увидим ни они нас - мы для них бестелесные и незримые духи, и они для нас тоже. Это продлиться до тех пор, пока не поднимется заря - моя сила в Лунном лике.

Саша, после пережитого, чувствовал себя очень легко, светло; рядом с Вэлрой все его интересовало, все казалось чудесным, вот он взявши ее за руки, и с восторгом вглядываясь в эту темную, теплом обращенную к нему бесконечность, спрашивал:

– Так где ты искала меня - там тоже была Луна, тоже были рассветы?

Вэлра, приблизившись к нему почти вплотную, почти уже целуя его, зашептала:

– Луна - спутник вашей планеты; заря - отражение солнечных лучей в атмосфере - это по ученому. Но есть сила мягкой и сильной, размывающей контуры печали, она в свете звезд, она в дальних крапинках между галактик я была с нею - с силой Луны очень долго... И лишь братья, и батюшка с матушкой - поддерживали дух мой. Но то в прошлом - оставим. Есть во вселенной кровавые облака, они раскалены, они поглощают целые галактики. Для взора величавы они, но никто не в силах постичь их силу - то заря. Луна серебро мягкое дальних звезд; Заря - яркий пламень, буря. Эти две силы повсюду, у них бесконечно много имен; и, если бы произнесла я некоторые из них, так раскололась бы эта планета Любимый. Но я добра сегодня, я Счастлива, ибо сегодня день тожества... Поднимайся!
– кивнула она Кати.

И вот эта девушка великанша, стройным, стометровым утесом, плавно и стремительно распрямилась. Завыл ветер, откинулись вниз крыши домов старого города; зато вровень с ними появились крыши небоскребов. Луна, звезды и Млечный путь остались такими же недостижимыми, разве что более яркими, освобожденными от назойливого электрического света.

– Посмотри-ка вниз.
– поцеловала Сашу Вэлра.

Он подошел к краю ладони, взглянул вниз и рассмеялся от восторга: маленькие крыши домов, точно спичечные коробки понабросанные детворой в густую и темную траву. "Рыбий хребет" и впрямь похожий на остов рыбы выброшенной из лиственного моря... А на дорогах никакого движенья - все там тихо, только поднимается с огромных просторов тысячегласный гул ночных птиц.

– Я уже никогда не вернусь в свою квартиру.
– утвердительно молвил Саша.

– Да.

– А я совсем и не печалюсь. Почему я был прицеплен к этой квартире? Что в эти бетонных стенах могло задержать мой дух? Теперь даже и самому удивительно! Ты знаешь - теперь, как представлю, что мог бы, после этого дня целые годы бродить среди этих стен - воздыхать по этих насмехающихся, рассудительных... которых и сам я не любил - страшно становиться! Хотя нет не страшно - во мне все плещет! Как будто душу, ты живой водой полила. А самое прекрасное то в том, что чувствую - впереди еще безмерно большее счастье!