Тогда еще он не знал, кто были эти люди. Конечно, он увидел знаки киевской дружины, дружины князя Владимира, но тогда он просто не поверил своим глазам. Но, как оказалось, зря. В ближайшем же селении он узнал, что князь Кречет Белое Перо, храбрый и доблестный витязь, был убит по приказу князя Владимира, как разбойник и вор, разоривший мирные села!

Видимо после этого в его кошмарном сне появился Владимир. Лишь боги знают, как он ненавидел его тогда, как мечтал отомстить! Но, слава богам, слепая месть не замутила его рассудок, и он не бросился сломя голову в Киев. Так поступил бы его несчастный младший брат, но только не он! Сначала следовало выяснить, кто же в действительности выжег те самые села, послужившие основанием для расправы. В версию об измене отца он не поверил сразу, но месть, месть святая и праведная должна быть полностью очищена от всех сомнений и неясностей. Пусть даже только в его сердце! И вот тогда его не остановит уже никто, даже если боги станут на сторону врага!

Несколько лет он скитался по городам и весям Руси, иногда примыкая к разбойничьим шайкам, иногда нанимаясь в охрану к купцам. И, в конце концов, он докопался до истины. Это стоило немало времени и немалого количества трупов. Не один княжеский дружинник умер от его рук, прежде чем удалось отыскать первого свидетеля княжьей подлости и коварства. Но он отыскал его, далеко-далеко к югу, на дальних кордонах. Этот человек признался во всем. Не сам, конечно, правду пришлось вытягивать из него с кровью и жилами, но потом он рассказал все. Как отряд воинов, прикрываясь именем его отца, сжег и разорил несколько сел. Как потом к князю Владимиру, проходившему мимо с дружиной, был послан гонец, попросивший помощь против этого злодея и разбойника. Как потом, чтобы скрыть правду, все участники этих событий были разосланы по дальним заставам.

Тайкес убил этого человека, так же, как и всех остальных, участвовавших в той грязной истории. Остался лишь один Владимир. Однако время скитаний не прошло Тайкесу даром. Он окреп, возмужал, и самое главное, он научился убивать. Не сражаться, сражаться в честном бою он был обучен с детства. Он выучился убивать быстро и незаметно, не как воин, а как ночной тать. Только так он мог рассчитывать когда-нибудь добраться до князя. Но когда последний из убийц семьи пал от его руки и перед внутренним взором Тайкеса встало лицо Владимира, он не ощутил к нему никаких чувств. Он знал, что теперь он может убить князя. Без особых проблем, без особых трудностей. Он знал, как пробраться в княжий терем, он знал, как тайно убить князя и спокойно уйти, не оставив следов. Но он уже не хотел этого. Зачем? Что изменит его месть? Она не вернет ему отца и мать, она не вернет ему младшего брата. Ненависть ушла, оставив в душе пустоту и безразличие.

Он уехал в Царьград, а потом судьба понесла его по странам, пока он не осел на жарком юге. Там он, наконец, смог обрести покой. Наверное, за это следовало благодарить тех маленьких смешных людишек из клана наемных убийц, возле деревни которых он прожил несколько лет. Клан носил гордое название Серебристых Клинков. Вообще, в этой стране любили пышные названия, тех же наемных убийц, например, они называли не иначе, как Ночные Лезвия. Но, несмотря на любовь к таким цветастым выражениям, эти люди знали свое дело, знали неплохо, хотя кое-чему смогли подучиться и у него. Ведь к тому времени, когда его занесло в те края, он был уже искусным воином или, скорее, искусным убийцей. В свою очередь, и они оказались небесполезными для него, обучив некоторым магическим приемам. Но самое главное — они заставили исчезнуть тот проклятый сон. Именно тогда, когда впервые за много лет ночной кошмар перестал мучить его, он решил поселиться там навсегда. К его услугам прибегали редко, только в исключительных случаях, но платили щедро. Это устраивало клан, и это устраивало его.

В какой-то из дней он вдруг ощутил, что тяжелый груз детских воспоминаний больше не довлеет над ним, что он свободен. В тот день он решил даже выбросить фамильный перстень, найденный им у одного из убитых дружинников, но его удержал старейшина клана. Ты можешь, сказал он, выбросить эту вещь из жизни, но ты не сможешь выбросить из жизни свое прошлое, ты должен уметь жить с ним и не позволять ему тащить тебя за собой.

Возможно, он и прожил бы оставшуюся жизнь там, однако, в один прекрасный день в его маленькую хижину пришел глава клана и попросил (он всегда только просил!) встретиться с одним человеком. Он нехотя согласился, но стоило ему увидеть этого человека, как внутри него что-то сдвинулось. Человек еще не успел назваться и предложить работу, а Тайкес уже все понял. Это прошлое вновь ломилось в его мир, это прошлое продолжало цеплять его своими жадными пальцами, и был единственный способ покончить с ним — это вновь пройти сквозь него. Поэтому он принял предложение этого человека, или, как он называл себя, ведьмака, и вернулся на Русь.

Ведьмак оказался странной личностью. Странной и опасной. Но не потому что колдун, нет, шеи колдунов ломались в руках Тайкеса с той же легкостью, что и шеи простых людей. Нет, он был опасен по настоящему, как может быть опасен матерый хищник, который опасен всегда, и опасен вдвойне, когда ты думаешь, что уже изучил его повадки. Ради своих целей ведьмак мог пожертвовать чем угодно и кем угодно, даже своим ближайшим сподвижником, каковым стал Тайкес. Поэтому союз с ним неплохо бодрил Тайкеса, заставляя всегда быть начеку…

Еще посмотрим, кто кем пожертвует, усмехнулся Тайкес, усаживаясь за стол. Похитив душу князя, ведьмак убрался в свое логово в горах, а его оставил здесь, в лесной хибаре, ожидать гостей. Тайкес догадывался, кто может пожаловать в первую очередь. После смерти Висты, которую клан продал ведьмаку с потрохами, тот молодой витязь наверняка ринется на поиски ведьмака, мстить за нее, а заодно и князя спасать. Но вряд ли он доберется сюда живым. В прошлый раз, по приказу ведьмака, лесные жители пропускали их беспрепятственно. Но теперь все будет иначе, потому что Мстислав больше не был частью плана. Как и девка, он отыграл свою роль до конца. И если он все-таки прорвется сюда, он получит то, чего так усиленно добивается — смерть. Возможно даже — героическую.

Тайкес усмехнулся, отдал мысленный приказ домовому накрыть стол, но ничего не случилось. Стол по-прежнему сверкал чистотой.

— Ах ты, упрямая тварь, — процедил Тайкес.

Отношения с домовым у него не складывались. Хотя ведьмак и распорядился слушаться во всем Тайкеса, домовой при каждом удобном случае продолжал выказывать норов. Больше всего Тайкеса бесило то, что он никак не мог повлиять на это существо. Будь тот человеком, Тайкес быстро научил бы его вежливости. Но это был всего лишь дом, дом одушевленный, но начисто лишенный какой-либо чувствительности к физической боли.