А вскоре на пороге появились крепкие гридни, волочившие за собой изрядно избитых бородатых мужиков разбойничьего вида. Несмотря на то, что на них не было живого места, они были еще в сознании и не забывали крыть своих мучителей благим матом. Все время, пока их втаскивали, раскладывали на пыточных ложах, в подземелье стояла отборная ругань. Дружинники никак не реагировали на оскорбления. И только когда работа была закончена, а разбойники лежали, вытянутые по струнке, один из гридней от души залепил одному затрещину. Голова мужика дернулась и его вопли разом стихли.

— Не стоило тебе упоминать мою мать, дерьмо собачье, — потирая кулак, сказал гридень.

— Осторожней! — предупредил его товарищ. — Он не должен сдохнуть здесь, им еще на колу надо покорячиться!

Когда они проходили мимо витязя, тот не удержался, крикнул:

— Вы хоть знаете, ребята, кому служите? Вы знаете, что вашего князя уже давно нет в живых! Что в вашем княжестве заправляет колдун, нацепивший личину князя! Слепцы, неужто не видите!

Одни из воинов шагнул к нему вплотную, тихо сказал:

— Ты лжешь, собака! — воин сплюнул под ноги витязю. — Но даже если ты и прав, это ничего не меняет!

— Что ты говоришь, воин? Ты же присягал князю!

— Какому князю? — взъярился гридень. — Тому, кто полгода не платил нам деньги? Не выдавал оружие, одежду, еду? Из-за которого разбежалось полдружины? Который на старости лет выжил из ума, и занимался только пьянками да гулянками? В то время как всякое ворье растаскивало казну и княжество? Ты об этом князе говоришь? Если он мертв, то я только рад этому! И сейчас мне все равно, кто разгребает то дерьмо, что осталось от того князя, будь он хоть трижды колдун! Главное, что он его разгребает!

— Как бы там ни было, я дружинник великого князя… — начал было Мстислав, но его перебили.

— Да, конечно, — глумливо согласился воин. — А я волхв Белоян!

Второй гридень хохотнул, хлопнул товарища по спине, и они ушли, оставив Мстислава беситься от ярости.

— Хорошие парни, не так ли? — на пороге появился ведьмак. — Надеюсь, теперь ты в полной мере понимаешь, как условны и относительны в этом мире понятия добра и зла, правды и кривды?!

Мстислав не ответил, погруженный в тягостные размышления.

— А теперь смотри, витязь, смотри и трепещи! Ибо скоро тебя постигнет та же участь!

Ведьмак склонился над одним из разбойников. Черные жвала вонзились в грудь человека, и тот взвыл страшным голосом. Его тело бешено затрепыхалось, как в лихорадке, заскрипели удерживавшие его ремни. Разбойник орал и визжал так, что временами витязю закладывало уши. От этих криков очнулся второй разбойник и с ужасом уставился на соседнее ложе.

— Что он делает? — заорал он. — Что он с ним делает? Ради всех богов, скажите, что он делает!

В какой-то момент разбойник не выдержал ужасного зрелища и отвернулся. И только витязь продолжал смотреть, впитывая каждый звук, каждый вопль и наливаясь черной ненавистью…

Ведьмак оторвался от жертвы, оставив на теле парочку небольших отверстий против сердца. Но человек еще жил, если, конечно, можно было назвать жизнь без души жизнью. В подземелье воцарилась зловещая тишина, которую распороли шаги ведьмака, неторопливо подходившего ко второй жертве.

— Значит, тебя интересует, что я сделал с твоим приятелем? Охотно отвечу — я вынул из него душу! Надеюсь, теперь тебе станет гораздо спокойнее, не так ли? — ведьмак нагнулся и разбойник заверещал, когда жвала пробили ему грудь.

Когда все кончилось, ведьмак вынул чистый платок, промокнул несколько капель крови, залетевших ему в лицо, и повернулся к витязю. Заметив его наполненный ненавистью взгляд, удивленно вскинул брови.

— Тебя никак взволновала судьба этого отребья? А ведь я их даже не убил! Ведь они преступники и душегубы, поэтому их ждет кол. А что касается душ, так не все ли равно, где отбывать вечные муки — у Ящера или у паучьего владыки?

— А как же Ящер? Куда же он смотрит? У него из-под носа уводят добычу, а он бездействует! Неужели он слабее какого-то паука-переростка?

— Не тебе судить об этом! — высокомерно обронил ведьмак. — Много ли мы знаем о животном царстве? А о царстве насекомых и того меньше! Между тем, паучье племя пережило не одного человеческого бога! Я вполне допускаю, что Царь-Мизгирь и сам бог, паучий бог… Кстати, у него есть интересная версия сотворения мира, в которой нашему Роду уделено весьма скромное место!.. А сейчас я покину тебя, ибо скоро утро и мне нужно немного вздремнуть! Нелегко, знаешь ли, разбирать княжеские дела, запустил Остромир тут все… Но ты не расстраивайся, завтра вечером мы снова увидимся.