— Ты прав. Мы не могли тебя оставить наедине с ними…

— С ними?.. Вы знаете об их существовании?

— Теперь — да. Они хотели лишить тебя памяти.

— Я не забыл об этом. Они охотились на меня в ущелье. Вы знаете об этом, не так ли?

— Если говорить честно, я и теперь сомневаюсь в том, что обвал в ущелье устроили они.

— Когда-нибудь я докажу, что это так.

— Ты еще мало знаешь о них, брат…

— Это атланты.

— Да, это атланты, — тихо, как эхо, откликнулась она и вдруг словно спохватилась: — Но разве кто-нибудь из наших тебе об этом говорил?

— Нет. А если бы мне об этом сказали, я не поверил бы. Раньше, по крайней мере, я счел бы это выдумкой.

— Мы тогда в этом не были уверены. Впервые мы столкнулись на Земле с посторонней силой. Но было бы безумием объявить об этом во всеуслышание. Если ты пришел к мысли об этом самостоятельно, то потому только, что ты один из нас.

— Нет, сестра. Я прежде всего человек, рожденный здесь. И я не беззащитен.

— Прости, брат. Я не хотела тебя обидеть. Мы ведь тоже рождены здесь, и мы сами рассказали тебе об этом, когда вручили этрусские таблички, одну из наших реликвий. Верь, мы не были их врагами. Простая случайность столкнула нас здесь, у вас…

— Они ищут здесь то же, что и вы. Это их родина.

— Нет. Они хотят гораздо большего. Недавно мы узнали, что они используют контакты в своих целях.

Сестра умолкла. Губы ее сжались, как будто она решилась на что-то весьма важное для себя и для меня. Я притронулся к ее руке, сказал:

— Знаю. Не убеждай меня. В личине людей они мешают нам, сеют вражду и недоверие. Я подозревал Велию… стыдно признаваться в этом…

— Светящийся корабль опустился в Атлантиде за день до ее гибели. Он перенес клетки живших там на пустынную, но теплую планету. И она стала Новой Атлантидой.

— А ваша планета — Новой Этрурией?

— Да. Были заселены две планеты, удаленные друг от друга. И посланцы их встретились здесь, на Земле.

— Встреча была неожиданной?

— По правде сказать — да! У них все по-другому. В этой второй Атлантиде все еще ставят под златоверхими крышами храмов бронзоволиких идолов, олицетворяющих силу и власть.

— В Новой Этрурии все по-другому?

— Конечно.

— Незаметно, подспудно они изучают ваши и наши слабости, проникают всюду, куда только дотягиваются их руки, — и тогда в цепи обыденных событий появляется звено, которое подготовили они, атланты, и которое означает удар в спину, провал, предательство. И все это делается нашими же руками.

— Знаю, брат. Они маги и кудесники. Даже тогда, в незапамятные времена, атланты успели провозгласить себя богами и царями. И на новой планете они начали много раньше нас. Теперь мы сравнялись, и они это знают.

— Когда-то этруски встретили их у ворот своих городов. Наверное, твоя незримая помощь дала мне возможность разобраться и в этом.

— Ты проницателен… Сто девять их кораблей пристали к нашим берегам. Битва произошла в Сангарской долине. Против трех тысяч атлантов вышли две тысячи этрусских бойцов, которым досталась победа. В те времена прародина этрусков была так же сильна, как и Атлантида. После битвы произошла катастрофа: астероид врезался в Атлантический океан, пробил относительно тонкую океаническую кору, вызвал извержения, наводнения, гибель островов, многолетний мрак над Землей из-за выброшенного пепла, пыли, водяного пара, поднявшегося в атмосферу. Много позже возникли новые города.

Я подумал и сказал:

— Ты сможешь показать мне битву, которая произошла десять тысяч лет назад?

— Да. — Сестра проворным, почти незаметным движением прикоснулась пальцами правой руки к левой, и на тонком запястье ее серебром блеснул квадратный циферблат и зажегся яркий зеленый огонь.

Я увидел, как искрился огромный зеленый камень, семигранный, ослепительно яркий. Это был гранат. Она сказала:

— Смотри!

И в следующую минуту как будто желто-зеленый лист разгладили на стене комнаты прямо передо мной.

Квадрат на стене стал ярче. По нему побежали размытые зеленые полосы, и когда они растаяли, я широко раскрытыми глазами поймал отблески света на перекатах необыкновенной реки, делившей пополам голубую долину. Над ней алело теплое солнце. В трепетавших от движения птиц ветвях раздалась трель, звучавшая как песня. Сверкали птичьи крылья, и в желтом клюве одной из птиц я рассмотрел соломину, предназначавшуюся для гнезда. По стволу дерева, похожего на черный вяз, лез вверх леопард, грациозный пятнистый зверь с янтарными глазами.

В долине появились люди. Я увидел в их руках копья, луки, коричневые змеи пращей, в левой руке у каждого был щит. Присмотревшись, я догадался, что щиты были из козьих шкур, натянутых на деревянные рамы. Тревожно звучал деревянный рожок. Навстречу живой волне воинов двигалась другая они сошлись, и боевые крики смешались со стонами раненых, а сухой треск ломавшихся копий усиливался эхом. Меня точно приподняло над полем брани, я парил над ним, удерживаемый непонятной силой. Искривленные прямоугольники ратей с высоты птичьего полета казались малоподвижными, почти застывшими на месте. Наконец голубая дымка затянула вид на поле боя, на долину. На полминуты я оказался среди рослых, золотоволосых бойцов, слышал боевые возгласы. В моих руках были алый щит и меч. Нас вела Афина Паллада. Потом видение исчезло.