– Вот как! Что ж, возможно и такое. Хотя странно...
– Кузин покосился на блокноты.
– А чем, простите, этот пункт важен? Оживить Дмитрия Андреевича все равно, к сожалению, нельзя.

– Это очень важно, Виталий Семенович!
– Нестеренко раскрыл прихваченный из дому журнал.
– Вы читали эти статьи?

– О тобольском метеорите? Читал - и не только их.

– Отлично. А теперь прочтите, пожалуйста, это.
– Следователь положил перед Кузиным показания Алютина.

Виталий Семенович надел очки. Сначала он читал безразлично. Потом хмыкнул, остро глянул на Нестеренко, дочитал листы до конца, закурил сигарету и принялся читать сначала.

...В науке бывают свершения, идеи, теории, открытия. Но самое захватывающее из всего, что в ней происходит, что будоражит умы, обостряет чувства и отношения, - это, безусловно, скандал. Научный скандал. И сейчас от четвертушек бумаги со скачущими серыми литерами разбитой пишмашинки Усть-Елецкой милиции на Виталия Семеновича повеял в августовской скуке освежающий душу ветер раскрываемого скандала. Да какого!.. И в голове замельтешили возгласы "Ну и ну!", "Ой-ой!", "Вот это да!", и по животу разлились приятные токи нервного возбуждения, и даже румянец выступил на бледных, слегка одутловатых щеках. Доктору наук Кузину не требовалось растолковывать, что значат для истории с тобольским антиметеоритом бесхитростные показания кузнеца Алютина, какой оглушительный приговор они выносят гипотезам,экспертизам и прочему.

– Н-да!
– высоким голосом произнес он, положил листки, встал и прошелся по кабинету, потирая руки и плотоядно улыбаясь.
– Вы не будете возражать, Сергей Яковлевич, если я приглашу сюда некоторых наших товарищей? Надо бы и их ознакомить.

– О нет, Виталий Семенович, ради бога!
– Нестеренко взмахнул руками. Давайте сначала обсудим, разберемся сами что к чему.

– В чем именно?

– В деле. Понимаете, этот факт о канаве - особенно в сопоставлении с записями в блокнотах - проливает иной свет на историю Калужникова да и на саму тобольскую вспышку.

– Ах да... блокноты! Что же в них?

– Позвольте, я сначала изложу проблему, которая привела меня к вам. Вспомним официальную версию дела. В марте прошлого года физик-теоретик Калужников покидает свой институт и город. Через три месяца он - опять же без внешних мотивов - оказывается в Усть-Елецкой, где у него нет ни дела, ни друзей, ни родных. Там он - снова чисто случайно - попадает на то место, где происходит тобольская вспышка, далее истолковываемая экспертами как факт падения антиметеорита. Останков Калужникова не находят, останков метеорита, естественно, тоже, но обнаруживают следы пожара, радиацию и "аннигиляционную борозду"...

Она же - прорытая лопатами канава, - с удовольствием вставил Кузин.

– Да - и согласовать это с официальной версией можно единственным способом: что траектория антиметеорита на излете случайно - опять случайность!
– совпала с канавой. И точно совпала, прямо в яблочко... И еще: светящегося следа метеорита никто не заметил...

– Случайно, конечно, - с улыбкой кивнул Виталий Семенович.

– Вот-вот, я вижу, вы улавливаете. Каждое из этих событий принципе возможно, хотя вероятность его и очень мала. Ну, действительно: много ли вы знаете случаев, чтобы человек - к тому же ученый - бросил интересную работу, квартиру, даже перспективу получить союзную премию... и подался в бродяги?

– Да только один этот случай и знаю.

– И я тоже. Первое маловероятное событие. Второе: Калужников блуждал по стране без определенной цели, как савраска без узды. Ему все равно было, куда ехать, где находиться, это следует из его блокнотов. А оказался в Усть-Елецкой, а в ночь на 22 июля - именно на месте тобольской вспышки. И не в десятках метров от эпицентра, как считали, а точно в нем - ведь рыбачили у самой канавы. Угодил прямо под метеорит!

– Третья малая вероятность, - согласно кивнул Кузин.

– Четвертая: никто не видел следа метеорита в воздухе. И, наконец, пятая, которая совсем уж не лезет ни в какие ворота: антиметеоритточно прошел по канаве... И все это - независимые случайные события! Каждое в отдельности имеет, если выражаться математически, вероятность, отличную от нуля, хотя и не слишком отличную. Надо же метеориту где-то упасть и Калужников должен был где-то находиться, могли полет метеора не углядеть, и так далее. Но чтоб все так совпало!..

– Вероятность официальной версии происшедшего, хотите вы сказать, оказывается произведением пяти исключительно малых вероятностей - то есть практически равна нулю?

– Именно!
– кивнул Нестеренко и перевел дух. Он по роду службы больше привык слушать, чем говорить, и длинная речь его утомила.

– Вы, я чувствую, увлекаетесь теорией вероятностей?
– Кузин с симпатией смотрел на разгоряченного молодого человека.

– Есть такой грех.

– Стало быть, ученые ошиблись и суд - тоже?

– Выходит, так.

– Да... действительно, трудно поверить, чтобы все так совпало. Особенно эта канава! Но, Сергей Яковлевич, вспышка-то была. Ее видели, остался ожог местности, радиация И озеро испарилось.