Вот что должны понять человеческие существа. Потому что понять... это звать.

Если бы рыба (возьмем ту же метафору) не начала задыхаться, она никогда не сделала бы необходимого "шага" к мутации -- стать амфибией.

Мир должен задыхаться до определенной степени, и тогда вдруг внезапно раздастся крик -- КРИК.

Тогда все становится возможным.

Тогда этот аквариум, кажущийся столь грандиозным, становится бумажным пакетиком, не имеющим никакой реальности. Он может внезапно взорваться или расплавиться.

Но должен быть КРИК. Должен быть ЗОВ.

Товарницки: И, в заключение, если бы Вы говорили с детьми...

Но это волшебная история!
– - говорила Мать.

По другую сторону от этого грандиозного, ужасного, электронного, неумолимого и биологического аквариума нас ожидает волшебная история!

И можно понять, что это волшебная история, потому что больше нет "законов". Все законы были в нашем РАЗУМЕ.

На другой стороне начинает существовать другой вид просветленности. Это... человечество, непостижимое, действительно, для всех, кроме детей.

Товарницки: Что Вы им скажете?

Детям?

Я не уверен, что следует много говорить ребенку, потому что он будет спонтанно это переживать. Он сольется с волной, потеряет себя с чайкой... Ребенок -- не испорченный -- ЖИВЕТ этим естественно.

(короткое молчание)

Возможно, ребенок -- это тот случай, когда чем меньше говоришь, тем лучше, за исключением сказок и волшебных историй.

А мы все свое время тратим на то, чтобы покрыть эту мощную простоту ребенка всевозможными "Этого нельзя делать", "Это невозможно", "Это устроено иначе". Слой за слоем мы накладываем запреты и невозможности. Тогда это безнадежно. Вот что должно разрушиться -- все наши слои невозможности.

* День Седьмой. ЧТО НЕ ЗА ДВАДЦАТЬ САНТИМОВ? *

Техническая цивилизация: ребенок разрушит ее

Товарницки: Сатпрем, сегодня мир науки и технологии прочно обосно

вался, укрепился в мире, с востока на запад, и с севера на юг. Это

грандиозная сила. Как может...

Сатпрем: О, достаточно песчинки -- попала всего лишь песчинка, и машина заглохла. Абсолютно. Извини, я перебил тебя.

Товарницки: ... Как же духовный опыт может ощутимо потрясти, демон

тировать, трансформировать этот гигантский аппарат?

(короткое молчание)

Это чудовищный монстр, но он... хрупкий.

Еще в 1910 или 1912 году Шри Ауробиндо посмотрел на эту западную цивилизацию и произнес довольно устрашающие слова. Припоминаю, он сказал так (в одном из своих афоризмов):

"Европа гордится своей практической и научной организацией и производительностью. Я подожду, пока ее организация не станет совершенной; тогда ребенок разрушит ее."

Он видел это.

Все, что требуется -- это попасть маленькой песчинке в эту чудовищную машину.

Мы внезапно увидели это в 1973: просто перекройте нефтяной кран, и все начнет разваливаться.

Эта чудовищная машина напоминает космический корабль. Мы действительно находимся в нечто подобном чудовищной научной "капсулы", и достаточно отлететь одной маленькой гайке, чтобы вся капсула стала смертельной.

Достаточно отвернуться одной маленькой гаечке, и все остановится.

Как знать, не произойдут ли снова события 1973 года -- первое нефтяное эмбарго -- но уже в более радикальном масштабе? Или случится нечто неожиданное, о чем никто даже и не думает -- и внезапно эта чудовищная машина застопорится.

Посмотри, в тот момент, когда эту машину будет нечем подкармливать, замрет все -- от Луббока и Техаса до Гонконга и Вашингтона.

И человек внезапно обнаружит себя безо всей этой машинерии... точно как пять тысяч лет назад!

И поистине именно тогда, если такое случится, человек откроет свои глаза... на довольно болезненное представление о себе и о своих условиях. Он внезапно обнаружит себя как бы в начале цивилизации, но со внутренним осознанием полного цикла, который он претерпел. И он скажет себе: "Что... что это?"

Что он почувствует, что он совершил?

Возможно, именно тогда он подойдет к тому "моменту истины" глубоко внутри, когда человек должен БЫТЬ нечто. Не просто суммой машины+семья+ философия+религия, а поистине собственной НАСТОЯЩЕЙ человеческой пульсацией сердца.

Если одна такая секунда прочно укоренится в человечестве из-за того, что развалится вся машинерия, тогда, поистине, некое другое измерение сможет захватить человеческое сердце.

После Маркса и Мао, что?