— У нас… Спокойно у нас… — сдержанно ответил один из кахетинцев и, наклонившись поближе к Ило, тихо спросил: — А что, Лухуми ничего не знает?

— О чем, Закро? — удивился Ило, перестав жевать, с удивлением уставившись на собеседника.

— О своей семье, говорю, ничего не знает? Царь-то у него жену отнял.

Кусок застрял у Ило в горле.

— Жену отнял, говорю, — наклонившись еще ближе, повторил Закро.

— Что ты говоришь, Закро? Как же это так?! — встревожился Ило.

— А очень просто! — вздохнул Закро.

— Как поверить в это? Разве так награждают слугу за верную службу, за преданность?..

Меж тем Лухуми распорядился быстрее менять лошадей, заказал обед и направился к столу.

Все притихли.

— А, вы уже за столом? И наши здесь? — обрадовался Лухуми. Здравствуй, Закро! Сандала, здорово! — с каждым в отдельности поздоровался Лухуми и подсел к приятелям.

— Вы что носы повесили! Мы с победой едем, а вы заскучали! — весело обратился Лухуми к сидящим, принимаясь за еду.

Все растерянно молчали, только проголодавшийся Лухуми усердно работал челюстями.

Утолив голод, он поднял чашу с вином.

— За ваше здоровье, ребята! — обратился он ко всем сидящим за столом и осушил чашу. — А что слышно у нас? Все спокойно? — спросил он, вытирая усы.

— Спокойно! — не поднимая головы, проговорил Закро.

— О моих ничего не знаешь? Как они там?

— Ничего. Мы ведь раньше тебя уехали из дому, — солгал Закро, переглянувшись с остальными: мол, не проговоритесь!

Лухуми снова поднял чашу.

— За нашего царя! Пошли ему бог здоровье и силу на вечные времена! — провозгласил он и выпил до дна.

— За здоровье царя! — недружно отозвались остальные, виновато посматривая друг на друга, и нехотя подняли чаши.

— Кони готовы, — доложил слуга.

— Сейчас идем… За наш отъезд! Счастливо оставаться! — И Лухуми осушил на прощанье третью чашу. — А теперь в путь!.. Спасибо, соседи! Лухуми достал из кармана пригоршню монет и высыпал на стол. — Мы угощаем!

Растерявшиеся кахетинцы не успели и слова вымолвить, как Лухуми быстро пожал всем руки и направился с товарищами к выходу.

Оставшиеся за столом долгим взглядом проводили царских гонцов.

— Лучше бы не возвращаться ему живым! — с горечью проговорил Сандала, тяжело вздыхая.

В то утро Лилэ почувствовала под сердцем сильный толчок. Она испуганно вскрикнула, но, сообразив, что с ней, успокоилась. Радостное чувство охватило ее.

Когда ребенок шевельнулся вторично, Лилэ взяла руку Лаши и, затаив дыхание, приложила ее к своему животу.

Лаша ощутил под рукой движение.

— Что это? — испуганно спросил он.

— Дитя шевелится, слышишь?.. — смущенно прошептала Лилэ, обняла возлюбленного, спрятала голову у него на груди.

Оба радовались, как дети. Хотелось рассказать кому-нибудь поскорее, но потом они решили хранить все в тайне — до поры. Сияющими глазами смотрели они друг на друга.

— Прибыл гонец от Ахалцихели! — доложили царю.

Лаша вышел в приемный зал.

Он опустился на трон, усадил рядом с собой Лилэ и торжественно поздоровался с царедворцами.

Он спешил услышать вести не столько о победе грузинского войска, сколько о судьбе Лухуми. В душе он надеялся, что Лухуми, может, не вернется с этой войны. Смерть законного супруга развязала бы Лилэ руки, и брак с царем стал бы для нее возможен.

Георгий знал, что нахичеванцы самоотверженно защищают крепость. На войне распоряжается случай, и царь надеялся на случай, который из тысячи людей, обреченных на смерть, избирает одного. Нельзя сказать, чтобы Лаша хотел смерти Лухуми, но война есть война: одни возвращаются, другие нет. Никто бы не обвинил царя в гибели телохранителя, и совесть его была бы спокойна.

…В конце зала показался гонец, весь в пыли. Он сделал несколько шагов вперед и упал на колени.

— Победа, государь! — воскликнул гонец, и голос его показался знакомым Георгию. Он вздрогнул.

Вестник на коленях приблизился к нему и поднял голову. И вдруг застыл от неожиданности. Рядом с царем Лухуми увидел свою жену, Лилэ. «Мерещится», — мелькнуло у него в мозгу, и он протер глаз.

Лилэ вскрикнула и в беспамятстве откинулась на подушки.

— Помогите! — крикнул царь.

Вокруг Лилэ засуетились лекари и челядь.

Растерянный, дрожащий, смотрел Лухуми на происходящее. Он потерял представление о том, где находится и что это все значит.

По знаку Эгарслана на Мигриаули набросились четверо стражников. Ошеломленный Лухуми не сопротивлялся. Ему скрутили руки за спиной, подняли и повели.