Перед взором его все еще стояли картины страшного сна. И он по-детски радовался, что это сновидение не сбылось: Грузия свободна, народ не стонет под рабским ярмом, и сам он владыка сильного государства. Итак, не все еще потеряно, можно повернуть судьбу страны так, чтобы потомки на этом свете не произносили его имени с проклятием, а предки на том не отворачивались от его тени.

Раз страна не побеждена и не порабощена врагом, еще есть возможность укрепить и усилить ее. Царь еще молод, ему всего двадцать девять лет! Перед ним долгий путь служения родине и народу. Своими заботами, радением и преданностью он заставит родной народ забыть обиды и горе, причиненные им невольно.

Царь начнет новую жизнь и оставшиеся дни посвятит думам и заботам о благе родины.

И Лаше страстно захотелось жить, бороться за счастье своей страны.

— Ответь мне, лекарь, исцелюсь ли я? — с мольбой и тревогой во взоре обратился царь к лекарю.

— Исцелишься, государь! Милостью божьей выздоровеешь!

— Скоро ли? — спросил Георгий, ободренный.

— Скоро, государь, раз есть на то воля божья и желание твое. Только помоги нам: мужайся, бодрись, не отворачивайся от забот наших.

Едва заметная улыбка пробежала по лицу Лаши. Он закрыл глаза и заснул безмятежным, спокойным сном.

Состояние царя постепенно улучшалось. Принуждая себя, он сам требовал снадобий и пищи.

Рана зарубцевалась, и врачи уже разрешали визирям заходить в опочивальню с докладами.

У царя побывали уже все. Не было видно только одного — Шалвы Ахалцихели. Царь понял, что Шалве, должно быть, было тяжелее, нежели ему, если он в дни самых суровых испытаний отстранился от государственных дел.

Окрепнув, царь созвал военный совет.

Монголы остановились в Арране. Видимо, там они решили перезимовать. Джебе-ноион и Субудай-багатур не сидели сложа руки. Согласно донесениям разведчиков и лазутчиков, татары дали передышку войску и коням. В Арране они скупали оружие, составляли вспомогательные отряды из кочевников. Не было никакого сомнения в том, что монголы собирались в поход на Грузию, но, раз уже испытав на себе силу врага, теперь готовились к завоеванию страны более тщательно и с большим усердием.

Монголы, вероятно, будут ждать весны, пока сойдет снег и просохнут дороги, чтобы двинуться на Грузию.

Визири кое-что сделали за время болезни царя: укрепили крепости и разрушили мосты на дорогах, объявили созыв войска по всей стране.

Лаша похвалил их за верную службу и, со своей стороны, велел призвать в войска аланов и леки, джиков и дзурдзуков, обратился за помощью к кипчакам, ибо ожидалась война тяжелей и кровопролитней прежних.

Наконец царь был здоров.

Католикос отслужил молебен по поводу исцеления государя. Лаша сам изволил пойти пешком в Сиони и получил благословение первосвященника.

Царь погрузился в государственные дела и заботы. Он входил во все подробности снаряжения войска. Лекари запрещали ему длительную верховую езду, но он все же ухитрился объездить все южные крепости.

Делами обороны и укрепления Тбилиси и Самшвилдэ руководил сам Лаша.

Народ, ободренный царскими заботами, с надеждой смотрел на будущее, усердно готовясь к встрече с врагом.

Снег стаял, дороги просохли. Теплое дыхание весны коснулось Тбилиси.

С первыми весенними днями монголы, не мешкая, двинулись к рубежам Грузии.

Грузины с многочисленным войском пошли навстречу врагу.

Настала решительная минута.

Стоявший во главе войска Георгий вспомнил свой ужасный сон — картину гибели страны и порабощения народа. Как ни старался Лаша избавиться от страшного видения, оно не покидало его.

«Упаси, господи! Упаси, господи!» — повторял про себя царь, гарцуя на горячем скакуне.

Грузинское войско ждало сигнала к наступлению. Обнажив мечи, грузины-воины готовы были в любую минуту отпустить поводья и…

Но как раз в эту минуту случилось невероятное и неслыханное чудо: монгольское войско отвернулось от противника и поспешно стало удаляться, без боя покинув поле брани.

И чем зорче Лаша всматривался в мчавшегося по Дарубандской дороге неприятеля, тем труднее было ему разобраться в свершившемся чуде.

— Благодарю тебя, господи, благодарю! — словно завороженный, твердил он про себя, и картину страшного сна, казалось, прикрыл туман. Где-то вдали мелькнули тени царя Вахтанга, царицы Тамар и Давида Строителя, одарив его на мгновение благодарным взглядом, они благословили Георгия наследника трона и скипетра.