Марино паркуется около синего мини-вэна, и они выходят. Выложенная кирпичом дорожка выглажена временем и местами даже скользкая. Время не раннее, но небо затянуто тучами, холодно, и Скарпетта с опаской ждет снега. Впрочем, уж лучше снег, чем отвратительный холодный дождь. Город так и не адаптировался к суровой зимней погоде, и при первом же упоминании о снегопаде ричмондцы устремляются в магазины и на рынки, где сметают с полок едва ли не все подряд. Электричество здесь поступает по проводам, которые часто не выдерживают сильных порывов ветра, мокрого снега и тяжести вырванных с корнями деревьев, и Кей остается лишь надеяться, что за время ее пребывания в городе погода не преподнесет нежелательных сюрпризов.

Латунный молоток на черной передней двери сделан в форме ананаса. Марино стучит три раза. Звук получается громкий, резкий и какой-то бездушный, учитывая причину, по которой они сюда пожаловали. За дверью слышны быстрые шаги, и вот она уже распахивается. За порогом женщина – невысокого роста, худенькая, с немного одутловатым лицом, как будто она плохо ест, много пьет и часто плачет. В иных обстоятельствах ее можно было бы назвать привлекательной – многим мужчинам нравятся грубоватые крашеные блондинки.

– Проходите, – говорит она и шмыгает носом. – У меня простуда, но я незаразная. – Водянистые глаза останавливаются на Скарпетте. – И кому я это объясняю? Вы же врач, да? Это с вами я, наверно, говорила по телефону. – Вычислить нетрудно, учитывая, что Марино – мужчина, одет в черное и носит бейсболку.

– Я доктор Скарпетта. – Кей протягивает руку. – Примите мои соболезнования.

Глаза миссис Полссон блестят от слез.

– Входите. Извините за беспорядок. Хозяйка из меня в последнее время никудышная. Но я приготовила кофе.

– А вот это мне нравится, – говорит Марино и называет себя. – Я разговаривал с детективом Браунингом, но подумал, что было бы нелишним начать все сначала. Если, конечно, вы не против.

– Вы какой кофе любите?

На сей раз у Марино хватило ума воздержаться от своего любимого: как и женщины, белый и сладкий.

– Черный, пожалуйста, – говорит Скарпетта, и они следуют за хозяйкой через обшитую старыми сосновыми панелями прихожую и поворачивают вправо, в уютную маленькую гостиную с обтянутой темно-зеленой кожей мебелью и камином. Налево – другая гостиная, обставленная более строго и какая-то нежилая; проходя мимо, Кей ощущает тянущий оттуда холодок.

– Позвольте вашу одежду, – говорит миссис Полссон и качает головой. – Ну вот, про кофе спрашиваю у порога, а раздеться предлагаю в кухне. Вы уж не обращайте внимания. Я сама не своя.

Они раздеваются, и она вешает пальто и куртку на деревянные крючки в кухне. На одном из крючков Скарпетта видит вязаный ярко-красный шарф, и ей почему-то приходит в голову, что его, может быть, носила Джилли. Кухня не обновлялась по крайней мере последний десяток лет – на полу линолеум в черно-белую клетку, шкафчики тоже старомодные, белые. За окошком – узкий дворик с деревянным заборчиком, еще дальше – низкая покатая крыша, в которой не хватает нескольких пластин шифера; на карнизах – жухлые листья, кое-где уже появился мох.

Миссис Полссон разливает кофе, и все садятся за деревянный стол у окна с видом на задний забор и крытую шифером крышу. В кухне чисто и прибрано, кастрюльки аккуратно расставлены на полках, сковородки и ковшики висят на железных крючках над разделочной доской, раковина сухая и чистая. На столе, рядом с полотенцем, Скарпетта замечает пузырек с сиропом от кашля. Она отпивает кофе.

– Даже не знаю, с чего начать, – говорит миссис Полссон. – Если на то пошло, я даже не знаю, кто вы такие. Сегодня утром позвонил детектив Браунинг. Сказал, что вы эксперты, не из нашего города. Спросил, буду ли я дома. А потом вы позвонили. – Женщина смотрит на доктора Скарпетту.

– Так, значит. Браунинг вам звонил? – уточняет Марино.

– Да. И был весьма любезен. – Хозяйка смотрит на гостя и, словно обнаружив в нем что-то интересное, задерживает взгляд. – Не знаю, почему все вдруг… Впрочем, я, наверно, многого не знаю. – Глаза ее снова наполняются слезами. – Вообще-то я так всем благодарна. Даже не могу представить, что бы делала одна. Когда всем наплевать…

– Вы не одна, – говорит Скарпетта. – И всем не наплевать. Поэтому мы и здесь.

– А вы откуда? – Миссис Полссон поднимает чашку, отпивает глоток, переводит взгляд и внимательно смотрит на Марино.

– Из южной Флориды, севернее Майами, – отвечает он.

– О… А я думала, что из Лос-Анджелеса. – Она уже обратила внимание на бейсболку.

– У нас и с Лос-Анджелесом связи есть.

– Интересно. – Скарпетта, впрочем, видит, что ей совсем неинтересно, как видит и кое-что другое, то, что живет в миссис Полссон скрытно, но все же проглядывает время от времени. – Знаете, так трудно, когда телефон звонит не переставая, когда возле дома постоянно репортеры… – Она кивает в сторону передней двери. – На днях снова приезжали. На таком большом фургоне с высокой антенной или что это там у них. Просто неприлично. Здесь была женщина из ФБР, так она объяснила, будто все из-за того, что никто не знает, что случилось с Джилли. Сказала, что все не так уж плохо, что могло быть и хуже. Не знаю, что она имела в виду. Сказала, что видела кое-что похуже. А что может быть хуже?