Теперь на стене в кабинете Афинской висела огромная карта всей Москвы, на которой разноцветными кружочками она по-прежнему отмечала количество и расстановку музыкантов, воинов-чеченцев, инвалидов-эпилептиков, нищих пенсионеров.
Всего этого Маргарита Павловна не могла знать.
...Они дошли до Пушкинской и спустились в переход, который был наполнен грустными переливами гармоники. * Мишка, Мишка, где твоя улыбка, полная задора и огня... – пел под свой же аккомпанемент старик с орденскими планками на пиджаке.
Бурдакову показалось, что старик провожал его взглядом. Он достал бумажник, вытащил пятитысячную купюру и бросил в шапку гармониста.
