Другой же молниеносно вклинился между Яхтсменом и Афинской, загородив хозяйку своим телом. Яхтсмен опешил и, не понимая в чем дело, вопросительно посмотрел на только что объявленную невесту. Что за провокация?

Афинская же, сама не ожидавшая от своих телохранителей такой прыти, вдруг поняла, в чем дело, и снова ухватила через плечо своего защитника локоть будущего мужа: * Мальчики, мальчики! Все нормально, вы что это? Это мой друг.

Ребята на глазах размякли и лениво выпустили Яхтсмена. * Это ещё что за спектакль?
– потребовал Яхтсмен объяснений от Афинской.
– У собственного офиса чуть было не скрутили. Вы, че, мля, совсем оборзели? * Сами виноваты, - сказал один из телохранителей.
– Вышли, хозяйку крепко за талию держите, а другую руку в кармане. Что ещё можно подумать? Взяли в заложницы.

Афинская и Яхтсмен разом рассмеялись. * У тебя, Таня, не только нищие хорошую школу прошли. * А ты как думал!
– сказала она и с гордостью посмотрела на своих ребят. Затем, как и в кабинете, приподнялась на цыпочки и нежно прикоснулась к его губам.
– Ну, ни пуха ни пера. Вечером встретимся. * Ага, - сказал Яхтсмен.
– Ты езжай, а я одну штуку забыл, да и надо кое-какие распоряжения оставить.

Он подождал, и когда машины уехали со стоянки, зашел в холл, щелкнул пальцами, и теперь уже два его телохранителя стояли перед ним как вкопанные. * Так, вы со мной. Бегом в машину. Суп, иди-ка сюда. Тоже со мной.

Когда они вышли на крылечко, он взял Супа за край воротничка. * Я сейчас уеду, а вы Борща вяжите и в подвал упрячьте пока. Его надо убирать. Он раскололся. Грозят большие последствия.

Суп лишь понимающе кивнул головой.

ГЛАВА 18. ЮРАЙТ

Юрайт открыл глаза и уставился в потолок, который расплывался какими-то темными цветными пятнами. Он не мог понять, где же находится. Но когда откуда-то раздался наигрыш гармошки, понял, что вчера они хорошо посидели с Русичем.

Сколько они выпили-то? Две или три бутылки?

После того, как он вырвался из лап Кноруса, Юрайт понимал, что домой возвращаться ему было опасно - только дурак бы на месте Кноруса не выставил около дверей его квартиры своих молодчиков. И, спрыгнув с электрички в Перово, он первым делом нашел телефонную будку и набрал свой домашний номер. Надо было предупредить Инку, чтобы она поскорее сматывалась.

Она, Юрайт сразу догадался, ещё была в постели и ответила ему сонным голосом: * Это ты, милый? Я хочу быть с тобой... * Инка, ребенок, отбросил он всякое умиление и заверения в любви, - быстренько одевайся и сматывайся из квартиры. * Почему?
– спросила она обиженным голосом.
– Я тебе уже надоела? * Нисколько. Просто должна через полчаса прийти хозяйка, - соврал он первое, что пришло ему в голову, - а она тетка скверная. Предупреждала меня, чтобы никаких баб не приводил. * Это она правильно сказала, - одобрила Инка.
– Никаких баб, разумеется, кроме меня. А когда мы встретимся? * Я тебя сам найду. Только сматывайся быстренько. * Уже одеваюсь.

Через пятнадцать минут он снова позвонил к себе домой, но трубку уже никто не снимал. Юрайт вздохнул с облегчением и набрал офисный номер Афинской. Госпожи на работе не было. С точным получасовым интервалом он звонил в офис ещё в течение трех часов, но каждый раз дежурный браток отвечал: "Редактора нет. Будьте добры, позвоните попозже". В конце концов он попросил перезвонить в другой день. И Юрайт понял, что Кноруса в ближайшие сутки ему не разоблачить.

Что ж, надо было искать укромное место для ночлега. Помощь Агаты в этом вопросе сразу отпадала: наверняка, её родители не одобрили бы выбор девушки, увидев несуразно одетого демобилизованного по инвалидности молодого человека. Да и около дома Агаты Кнорус тоже мог установить посты. И тогда он вспомнил о Русиче.

Юрайт не раз заходил к юморному гармонисту, и дед всегда был рад выпить с Юрайтом бутылочку-дургую и повспоминать лихие военные времена. Да и Кнорус никогда бы не догадался сторожить его у квартиры Русича.

Юрайт купил пару бутылок кристалловской водки и поехал в гости...

Посидели называется! Черт, как не хотелось бы ему сегодня бегать по Москве с тупой головной болью и дрожью в ногах.

Дверь в комнату открылась, и в её проеме нарисовался Русич с гармошкой на груди: * Ну, что, похмеляемся, солдат? * Брр! Нет-нет, батя! Дел сегодня невпроворот. * Понял. Тогда пьем кефир и после обеда заступаем на смену. * Да, - согласился Юрайт, - вместе поедем. Вызовешь мне к Большому театру Агату. * А у самого-то что - ног нет? Госпожа вроде бы тебя ещё не делала безногим инвалидом, - ехидно захихикал Русич и растянул мехи: - Раскинулось море широко...

Юрайт понял, что дед уже с утречка все-таки принял на грудь...

... Агата, чем-то взволнованная, взяла его под руку и потянула в сторону Пушкинской. * Ты что, Агата?

Она остановилась и посмотрела ему в глаза: * Кто такая Инна? * Знакомая... * Я спрашиваю, кто она тебе? * Давай не будем, а?

Она протянула ему сложенный вчетверо листок и, вздохнув, сказала: * Я нечаянно прочитала эту записку, которую Кнорус передал для тебя. Просто думала, что там какие-нибудь указания по передаче выручки. А там... Ну, читай же.

Юрайт развернул листок.

"Сучонок, твоя дуреха у меня в руках. Наверняка Афинская догадывается, кто есть кто в монашеской игре. Но тем не менее советую тебе пока помалкивать о том, что видел и знаешь. А будешь дергаться - догадайся, что может произойти. Есть только один вариант спасения жизни твоей возлюбленной - возьми проведение всей операции на себя. Если все сделаешь как надо, мы её выпустим. Я думаю, ты не полный болван.

А твоя-то - ничего. Моим ребяткам будет в радость с такой потешиться".