— Майор! Как мне кажется, наше сотрудничество себя изжило! — устало пробормотал Сеченов, глядя куда-то в сторону. — Ты перестал работать. И это мне не нравится. Поэтому… — Видимо, потеряв мысль, он оторвался от того, что делал параллельно, с ненавистью посмотрел на Гирда и рявкнул: — Поэтому я решил, что ты мне больше не нужен.

— Я готов вернуться к прежнему месту службы, генерал! — обрадованно ответил Лоуренс.

— Да? Что ж… Так тому и быть… Не буду тебя благодарить — не за что. Свяжись с капитаном Наджибом и явись туда, куда он скажет: режим обеспечения секретности ещё никто не отменял.

— Блок на моём комме никуда не делся, генерал! — скривился Лоуренс. — Можете не проверять…

— Это решать не тебе. У тебя сорок минут, чтобы выполнить приказ. Вопросы?

— Никак нет, генерал!

— Вот и отлично. Прощай!

— Что, всё так плохо? — не смог удержаться от издёвки Лоуренс и тут же пожалел о своей несдержанности.

— Скоро поймёшь… — Перед тем как Сеченов прервал связь, в его глазах полыхнуло такое бешенство, что Гирду стало не по себе.

…Порадоваться тому, что генерал не дал идентификатора комма капитана Наджиба, Лоуренсу не удалось — через пару минут после окончания разговора с начальством в его кабинете возникли два здоровенных лба в форме без каких-либо знаков различий и, не утруждая себя объяснениями, кивнули в сторону выхода. Сопротивляться смысла не было, и слегка напрягшийся майор, растерянно окинув взглядом помещение, последнее время являвшееся его домом, покорно вышел в коридор.

Короткий перелёт на «Носороге» с отключёнными внешними экранами успокоения не принёс — ощущение того, что впереди его ждёт что-то нехорошее, всё усиливалось и усиливалось. Поэтому к моменту, когда флаер пошёл на снижение, Лоуренса ощутимо трясло от страха. Несмотря на то что комм исправно старался поддерживать его состояние в норме…

— Устраивайтесь поудобнее! — Капитан Наджиб выглядел так, будто собрался в дорогой ресторан: отличный вечерний костюм, идеальная причёска, довольная улыбка.

Посмотрев на кресло, стоящее перед выключенным голоэкраном, Лоуренс не стал кочевряжиться, а молча втиснул порядком располневшую задницу между подлокотниками и с трудом дождался момента, когда сиденье трансформируется под особенности его фигуры.

— Посмотрите на экран и расслабьтесь… — Голос врача, раздавшийся из-за спины, был профессионально вежлив. — Сейчас мы начнём проходить процедуру коррекции памяти.

— Секундочку! — взвыл Лоуренс и тут же понял, что опоздал: его конечности оказались намертво зафиксированы включившимся в рабочий режим креслом.

— Что такое? — удивился появившийся перед ним капитан. — Вам что-то не нравится?

— Да! Режим секретности может подразумевать коррекцию информации на комме, и я готов пойти на это добровольно. Но влезать в мой мозг не позволю!

— Интересно, как? — ухмыльнулся Наджиб. — Выйти в Сеть вы не сможете — здесь всё заэкранировано. Встать и разбросать нас — тоже навряд ли. Протестовать ПОСЛЕ процедуры? А вы уверены, что вспомните что-нибудь?

— Это противозаконно! — Лоуренс почувствовал, что в его голосе проскальзывают панические нотки.

— Угу! Я в курсе… Но, как говорит генерал Сеченов, если нельзя, но очень хочется, то НАДО. Не дёргайтесь, майор! У вас был шанс остаться с нами. Вы им не воспользовались. Таким образом, сделали выбор сами. Кстати, коррекция памяти — не совсем правильное название для процедуры, которая нами разработана. Правильнее сказать — замена личности. Знаете, в далёком прошлом многие писатели мечтали прожить две жизни. Так вот — у вас появился реальный шанс на то, что когда-то считалось фантастикой! Вы станете другим! То, что вы считаете своей личностью, исчезнет, а на её месте возникнет новая. Не надо так на меня смотреть! Лучше задумайтесь — вот вы сейчас похожи на откормленного кабанчика, что в наше время, согласитесь, нонсенс. О чём это говорит? О том, что у вас слабая воля или смещены определяющие личность понятия. Мы это исправим! Вы — новый — будете намного внимательнее к себе. Правда, ваша гениальность, о которой столько писали в Сети, пропадёт. Увы, мы не научились создавать псевдоличности такого масштаба. Пока у нас получается обычный законопослушный гражданин, что тоже неплохо, правда?

— Вы сошли с ума! — холодея от ужаса, пробормотал Лоуренс.

— Разве? Это просто технология. Немножечко устаревшая, даже, можно сказать, запрещённая… Но хочется-то очень! А значит… надо!

— Соедините меня с генералом! — стараясь сдерживаться, чтобы не закричать, по слогам произнёс Гирд.

— Он занят. И приносит свои извинения за то, что не может ответить на столь эмоциональный звонок… — Голос одного из двух охранников, раздавшийся откуда-то из-за спинки кресла, перечеркнул последнюю надежду на спасение. — Он сказал, что с удовольствием просмотрит вашу беседу потом. Когда будет время.

— Ясно… — Перестав дёргаться, Лоуренс повернулся к голоэкрану и усмехнулся: — Ладно, меня вы перекроите… Но ведь это не прикроет вашу задницу от Рейга? Он уже неподалёку, генерал! И вряд ли простит вам смерть Элли Беолли. Жалко, что я не смогу порадоваться торжеству справедливости, узнав, что он до вас добрался… А как обидно будет вам? Такой жирный кусок и… пролетит мимо… Это я о Власти…

— Ты это кому? — В голосе охранника было столько непонимания, что Гирд неожиданно для себя усмехнулся.