Шрифт:
– Наверное. Но я все же настаиваю на колпачке. Джинни закатила глаза.
– Слушаюсь, доктор. Да, раз уж мы вспомнили о мужчинах и сексе, Лекси сказала, что видела этого нового янки и что у него первоклассная мускулатура.
– Я сама его видела, – ответила Керби.
– Лекси права?
– Он очень привлекателен.
Керби отвела руку Джинни ей за голову и начала обследовать грудь.
– Представляешь, оказалось, что он старый друг Бри! Провел здесь как-то лето с родителями. Его отец – гот фотограф, что давным-давно выпустил альбом фотографий «Острова». У мамы сохранился экземпляр.
– Да, точно. Фотограф. Я и забыла. Он фотографировал бабушку, а потом прислал ей одну фотографию. Она до сих пор висит в моей спальне.
– Когда я сказала маме, она нашла тот альбом. Действительно здорово, – добавила Джинни, когда Керби помогла ей сесть. – Там есть фотография Аннабелл Хэтуэй и Джо в саду «Приюта». Мама вспомнила, что он сделал ее как раз в то лето, когда исчезла Аннабелл. Я предположила, что Аннабелл сбежала с фотографом, но мама говорит, что он с женой и детьми оставался на острове после ее побега.
– Джинни, прошло двадцать лет. Давно пора перестать говорить об этом.
– Ты не понимаешь. Пендлтоны и остров – это почти одно и то же. А Аннабелл была Пендлтон. Кроме того, здесь никто ничего не забывает. Она действительно была очень красива, – добавила Джинни, соскакивая со стола. – Я не очень хорошо ее помню, но, судя по фотографии, Джо, если бы постаралась, была бы точной копией матери.
– Думаю, Джо предпочитает выглядеть как Джо. Ты здорова, Джинни, можешь одеваться. Я подожду тебя в кабинете.
– Спасибо. Да, Керби, постарайся все-таки приехать в кемпинг. Устроим настоящий девичник на всю ночь. Площадка номер двенадцать.
– Посмотрим.
В четыре часа Керби закончила прием. Единственным непредвиденным пациентом оказался обгоревший отдыхающий, нечаянно заснувший на пляже.
Она потратила пятнадцать минут, чтобы подновить макияж, причесаться, надушиться. Прихорашиваясь, Керби говорила себе, что делает это для собственного удовольствия, но, поскольку собиралась отправиться в «Приют», прекрасно понимала, что это ложь. Она хотела хорошо выглядеть и приятно пахнуть, чтобы заставить страдать Брайана Хэтуэя.
Керби вышла из коттеджа через дверь, ведущую на пляж. Она обожала волнение, каждый раз охватывающее ее при виде океана, плескавшегося у самого дома. Узкий дощатый настил, сооруженный для нее Джифом, вился вокруг дома и уводил от дюн. Из песка поднимались кипарисы, искривленные ветром, который и сейчас поднимал песок и кружил его вокруг ее лодыжек. На пляже почти не было следов, отдыхающие редко забредали сюда.
Она обошла дюны, уважая их хрупкость, как любой островитянин, и через несколько секунд попала из жаркого, ослепительного царства воды и песка в сумрачную прохладу леса.
Керби шла быстро, но не оттого, что спешила: просто ее мысли были сосредоточены на определенной цели. Она привыкла к шорохам: и скрипам леса, изменениям звуков и света, поэтому с недоумением обнаружила, что остановилась и напряженно вслушивается в быстрое биение собственного сердца, словно прыгнувшего к горлу.
Керби медленно повернулась кругом, вглядываясь в тени. Ей показалось, будто она услышала какой-то посторонний звук. Мурашки побежали по ее коже, как бывает, когда за тобой наблюдают.
– Эй! – крикнула она и рассердилась на себя, услышав дрожащее гулкое эхо собственного голоса. – Здесь кто-то есть?
В ответ раздался шелест папоротников – это мог быть олень или кролик, – и мрачная тишина сгустилась в воздухе. Идиотка, обозвала она себя. Конечно же, там никого нет. А если и есть, какое это имеет значение? Она приказала себе не ускорять шага и снова двинулась по хорошо знакомой тропинке.
И все-таки она чувствовала, что пот холодной струйкой зазмеился по спине, а дыхание стало судорожным. Керби постаралась подавить нарастающий страх и снова огляделась. Ничего. Только сплетенные ветви деревьев и клочья лишайника.
Черт побери, подумала она, растирая ладонью грудь. Там точно кто-то есть. Спрятался за деревом, затаился в тени, следит за ней. Это просто дети, попыталась она успокоить себя. Просто пара трусливых мальчишек, решивших пошутить.
Керби пошла спиной вперед, стреляя глазами по сторонам. И услышала это снова – слабый звук крадущихся шагов. Она хотела снова крикнуть, отпустить какое-нибудь едкое замечание, но ужас крепко сжимал ее горло. Уже не раздумывая, забыв о гордости, Керби повернулась и бросилась бежать.