Брюс еще раз позвонил Мартине домой и на мобильник, потом перестал звонить. В любом случае у него нет для нее ничего нового, ничего особенного. Но ему хотелось получить отчет о ее визите в Институт Пастера. Всем известно, что Дарк и Креспи были друзьями на факультете, потом коллегами в Институте Пастера, потом сотрудниками в «Корониде». Это почти все, чем они располагают. Негусто. Мартина могла хотя бы позвонить.

Минут через двадцать позвонила Виктория. Она сейчас в кафе «Шарбон», тут полным-полно народу, приходится кричать, и вообще, чем напрягать слух, с трудом разбирая слова, лучше увидеться. Сегодня вечером. Выпить по бокальчику. Алекс ответил, что у него много срочной работы и он позвонит ей в другой раз.

– Может, в другой раз я буду занята!
– прокричала она и повесила трубку.

Было около половины девятого вечера. Мартина Левин, пробираясь на мотоцикле через автомобильные пробки, возвращалась из 15-го округа, с улицы Доктёр-Ру, где находится Институт Пастера и где она встречалась с Рашидом Тара - руководителем отдела психопатологии и в прошлом начальника Поля Дарка и Патрисии Креспи. Дарк и его давняя подруга работали в группе клеточной фармакологии - одном из пяти подразделений психопатологии: Креспи с 1982-го по 1998 год, Дарк с 1981 по 1996-й. Рашид Тара, как и сотрудники «Корониды», не мог сказать по поводу названных лиц ничего особенного. Обходительные, трудолюбивые, работали эффективно. Все это она уже сто раз слышала. Креспи и Дарк. Дарк и Креспи. Два научных работника среди двух тысяч четырехсот с лишним штатных сотрудников ста девяти исследовательских отделов института, не считая сотрудников внештатных. В такой массе людей трудно разглядеть отдельные личности. Левин вспомнила слова Рашида Тара: «Наш институт все-таки один из самых крупных исследовательских центров в мире, занимающихся проблемами здравоохранения». Для очистки совести она завела разговор об охране изобретений, и Тара ее заверил, что в институте за этим бдительно следят. К тому же Патрисия Креспи со своей командой в 1995 году заявила патент на изобретение. Левин решила, что, вернувшись, поищет сайт института в Интернете, чтобы лучше во всем этом разобраться.

– Это опять я, Алекс, детка. Угадай, что у меня!

– Что стряслось?

– Через полчаса я вскрываю твою клиентку. Дельмон меня позвал. Он теперь не может без меня обойтись. Я лучший судебный медик Парижа. Я делаю вскрытия днем и ночью, всегда, беспрерывно. Ты сам приедешь или пришлешь кого-нибудь?

– Я еду.

– Может, пришлешь Левин или Дангле, чем самому-то мотаться. Пусть кожу дубят, желторотики.

– Нет, нет. Я еду.

«Территория мертвецов, что ни говори, мое дело, - подумал Брюс, вешая трубку.
– Там не так опасно, как в моем квартале, где иногда по ночам бродят девицы, превратившиеся в оцелотов».

– На этот раз, Алекс, мы имеем дело не со стрихнином.

– С чем же тогда?

– Жертва проглотила какое-то цианистое соединение. Запах горького миндаля явно присутствует.

Тома Франклен уловил во взгляде Брюса сомнение. «Конечно, разлагающееся тело издает множество запахов. Муж убитой нашел ее только на четвертые сутки. И все же здесь этот самый запах миндаля прекрасно различается», - подумал Франклен и уже вслух продолжил:

– Внутренняя поверхность пищевода и желудка темного цвета, словно кожура инжира. Видишь, при отравлении цианидом через пищевод слизистая вся разъедается вследствие изменения крови.

– Вижу. Доза требуется большая?

– Нет. В принципе смертельная доза составляет от ста пятидесяти до трехсот миллиграммов. Но некоторым удается выжить, проглотив два грамма и больше. Если цианистые соединения слишком долго хранятся на складе, они могут частично потерять свою активность.

– Ты усматриваешь тут какую-либо связь со стрихнином?

– Нет. Цианид - более чистый яд, Алекс. Он действует гораздо быстрее. Не оставляет времени для страданий.

– Ты хочешь сказать, что она ничего не почувствовала?

– Именно. Как только попавший в рот цианид встречается с водой или желудочным соком, выделяется цианистый водород и…

– Иначе говоря, синильная кислота?

– Если угодно. Это яд препятствует насыщению тканей кислородом. Весь процесс занимает несколько секунд. Но, как это всегда бывает, некоторые особо стойкие организмы сопротивляются в течение пятнадцати - двадцати минут. В общем, учитывая ее хрупкую комплекцию, я бы сказал, что смерть должна была наступить быстро. Ты говоришь, взлома не было?

– Не было. И слесарь, который открыл мужу дверь, говорит, что она была закрыта на два оборота. Ключи висели на крючке. Вторые лежали в сумочке. Муж утверждает, что больше ключей не существовало.

– И вы обнаружили пластмассовую кобру?

– Да, она лежала у нее на груди, голова змейки касалась ее шеи.

– Она могла сама ее туда положить.

– Каким образом?

– Цианид, Алекс, редко используют для убийства. Недавно я прочел исследование, в котором анализируются случаи смерти от цианида. Так вот, семьдесят процентов таких смертей составляют самоубийства. Часто это служащие лабораторий и химических предприятий: им не составляет большого труда раздобыть яд.