– В десять вечера плюс-минус полчаса, – секунду подумав, сообщил вор. – В общем, все, добазарились! Если с твоей помощью я найду ту падлу, которая… – он шумно вздохнул, пристально посмотрев на Игоря, – …получишь от меня еще десять кусков. Так что результат в твоих же интересах, пацан.

– Хорошо, я сделаю все, что смогу, – заверил, журналист, осторожно, словно это были не деньги, а живой, смертельно жалящий скорпион, беря с сиденья пачку долларов и засовывая ее во внутренний карман кожаной куртки.

Больше отвернувшийся к окну Вишня не произнес ни слова.

Через несколько минут водитель остановил «мерседес» на противоположной от высотного административного здания стороне проспекта.

– До свидания, – посмотрев на законника, сказал Игорь.

Вор даже не шевельнулся.

Открыв дверцу. Родников вышел из машины, подождал, пока она, моргнув указателем левого поворота, не сорвется с места, перешел Московский проспект и, пропустив выходящую из здания смазливую блондинку в мини-юбке, нырнул в большие стеклянные двери бывшего проектного института, львиную долю помещений которого сейчас занимали офисы и студия частного телеканала «КТВ», который был детищем покойного Миши Каца.

Бронский изменил свою точку зрения на Ворона – перестал его считать ментовско-журналистски. и мифом. Поэтому завтра утром весь город содрогнется, услышав о варварских убийствах, в каждом из которых обвинят именно Ворона, что положит конец его «благородному» образу мстителя.

– …Я уверен, что правду об этих чудовищных выходящих за рамки разумного понимания, бессмысленных убийствах мы с вами узнаем уже в самое ближайшее время, – в прямом эфире говорил с экрана телевизора Игорь Родников. – Ибо если смерть никак не связанного с преступностью одинокого пожилого мужчины и матери с маленьким сыном действительно не на совести человека, который не раз брал на себя ответственность за ликвидации известных в городе бандитов, то он не может оставить без внимания столь дерзкую и поражающую своим дьявольским цинизмом провокацию. В этом случае человек, называющий себя Вороном, по моему твердому мнению, тем или иным образом даст о себе знать.

Картинка сменилась, и на фоне динамичного черно-белого коллажа из документальных кадров, снятых в разное время на месте преступлений, под гремящие аккорды тяжелого рока быстро побежали снизу вверх огненные титры…

Поставив стакан с коньяком на полированный столик из красного дерева и взяв в руку пульт дистанционного управления, Алтаец ткнул первую попавшуюся кнопку. На экране метрового формата «Сони», под дикий истерический хохот за кадром, появилась ухмыляющаяся рожа английского комика Бенни Хилла в дурацком шутовском колпаке с кисточкой. Во рту престарелого голубого торчала огромных размеров детская соска, по форме напоминающая некую известную часть тела.

Презрительно скривив губы, авторитет нажал на другую кнопку и бросил пульт на заставленный едой и бутылками столик. Экран погас.

– Пока все происходит именно так, как я и предполагал, – посмотрев на сидящую с ним рядом, на подлокотнике кресла, Лану, сказал Алтаец. – Журналиста уже круглосуточно ведут, гость наверняка заявится в ближайшие часы. Тогда я лично выпущу из него кишки.

– Ты у меня просто ясновидящий, папочка! – поцеловав авторитета в ухо и положив игривую ладошку ему на пах, вкрадчивым бархатным голоском отозвалась телохранительница.

– Ты уверена, что возле дома тебя никто не видел? – заметно посерьезнев, в который раз за прошедший после акции день уточнил Алтаец, беря Лану за руку и отводя ее в сторону. – Все-таки зря я согласился и дал тебе возможность вальнуть родственничков этого жирного мудака Вишни. Предчувствие у меня дрянное, понимаешь ты?!

Он задумчиво взглянул на девчонку. Но Лана, как всегда, была совершенно спокойна. Лишь слегка повела плечами – дескать, нашел из-за чего пере-живать!

Как уже успел заметить Алтаец, Лану в этом мире интересовали лишь две вещи – секс и адреналин. И чтобы пополнить концентрацию в крови последнего компонента, она с легкостью шла на любое преступление.

Поначалу Алтаец, вдруг встретивший столь редкий, сочетающий в себе молодость, красоту, темперамент и бесстрашие, экземпляр, был от тайного телохранителя и любовницы просто в восторге. Лана напоминала ему себя самого десять лет назад, но только в женском обличье. От общения с ней Алтаец просто сходил с ума, уже через несколько недель не представляя дальнейшей жизни без этой девчонки.

Сейчас же, по прошествии времени, он начинал понимать, что на самом деле играет с огнем. И мысленно поражался себе, вопреки правилам разрешившему своей телохранительнице лично убивать его врагов. Алтаец все отчетливей чувствовал, как от общения с этой уникальной девицей у него медленно, но планомерно съезжает крыша.

– Начиная с сегодняшнего дня стрелять будешь только в тире. И без обид, о'кей? – серьезно посмотрев на Лану, жестко сообщил авторитет. – Пойми, глупая, я не хочу тебя терять! Больше никаких жмуриков, если на то не будет жизненной необходимости!

– Жаль, – обиженно, как ребенок, надула фиолетовые губки Лана. – Может, еще хотя бы разочек, а?..

– Я сказал – нет! И закончим на этом, – сердито перебил Алтаец. – Знаешь, я до сих пор ни разу не напоминал тебе о контракте, но, кажется, сейчас самое время это сделать. За двести штук, оставленных в твоем Центре, и за те двенадцать, которые мой «коммерц» переводит туда каждый месяц, ты должка выполнять все мои распоряжения. Вопросы есть?