– Давай, - неохотно разрешил Бенедикт, почти убежденный, что больше никогда его не увидит.

Зверь прыжком сорвался с места, пулей долетел до маленького пруда, взвился в воздух и исчез в зарослях на другой стороне.

Оставшись один, Бенедикт опустился на скамейку и стал вертеть в руках микрофон. Да, больше он ему не понадобиться, это ясно. Он думал о наступающим уикэнде, когда ему придется убито извиняться ("Я купил Рэндольфу игрушку, дядя Джеймс, а она убежала..."), о потраченных впустую деньгах... Но, вспоминая тигра, проведенное вместе время, колоссальный заряд энергии. хоть раз ожививший его квартиру, он понял, что деньги потрачены не зря. Тигр... Зачем ему возвращаться теперь, когда в его распоряжении целый парк, целый мир? И все же,горя желанием увидеть его снова, Бенедикт не мог удержаться от отчаянной просьбы и снова приник к микрофону.

– Вернись, - взмолился он шепотом.
– Вернись.
– И добавил: Пожалуйста.

Он напряженно замер, пытаясь уловить како1-нибудь шорох, какой-нибудь слабый звук, но все было тихо и неподвижно. Неожиданно из зарослей появилась гигантская тень, низким грациозным прыжком, приблизилась к скамейке и остановилась у его ног.

– Ты пришел, - прошептал Бенедикт дрогнувшим голосом.

И королевский бенгальский тигр с пылающими как угли глазами положил лапу ему на колено.

– Ты пришел, - повторил Бенедикт и после долгого молчания робко опустил руку на голову тигра.
– Нам пора, пробормотал он, заметив, что начало светать.
– Идем...
– Он запнулся, поймав себя на фамильярности.
– Идем, Бен.

И зашагал домой, почти побежал, испытывая неимоверный восторг от близости тигра, следующего за ним длинными мягкими прыжками.

– Теперь надо спать, - сказал он тигру уже в квартире. А потом, когда Бен свернулся калачиком в углу, позвонил на службу и сказался больным. Счастливый и уставший, он растянулся на диване, впервые в жизни не боясь запачкать мебель обувью, и заснул.

Когда он проснулся, уже было пора ехать в гости к дядюшке. В углу все так же лежал тигр, теперь неподвижный, но загадочным образом живой, изредка помахивающий хвостом.

– Привет, - нежно проговорил Бенедикт, - привет, Бен.

Он улыбнулся, и тигр поднял голову. Если до тех пор Бенедикт и думал, как упаковать тигра, то когда величественный зверь вскинул на него свои лучистые глаза, Бенедикт понял, что Рендольфу придется довольствоваться чем-нибудь другим. Это был ЕГО тигр. Обласканный янтарным сиянием, он стал собираться. В чемодан полетели чистые сорочки, пижама, аккуратно завернутые в бумагу зубная щетка и бритва.

– Мне нужно уехать, Бен, - сказал он, кончив укладываться.
– Ты жди, я вернусь в воскресенье вечером.

Тигр внимательно посмотрел на него. Бенедикту показалось, что в светлых глазах скользнул печальный укор, и, спеша поправить свою вину, он добавил:

– Знаешь что, Бен, сделаем так: я возьму микрофон и, если ты мне понадобишься, я тебя позову. Добираться надо так: сперва до Манехэттэна, через мост Триборо...

Микрофон удобно лег в нагрудный карман, и по каким-то необъяснимым причинам Бенедикт почувствовал себя совсем другим человеком.

– Далась мне эта игрушка для Рэндольфа!..
– В уме н уже готовил отважное обращение к дядюшке Джеймсу: "У меня дома ТИГР".

В поезде он ловко опередил толпу и занял место у окна. Позже, вместо того чтобы трястись в автобусе или ловить такси, Бенедикт неожиданно для самого себя позвонил дядюшке и попросил прислать за ним машину.

В затемненном кабинете он так энергично пожал дяде руку, что старик поразился. Рэндольф, сияя исцарапанными розовыми коленками, выпятил подбородок и воинственно спросил:

– Ты опять мне ничего не привез?

На долю секунды Бенедикт смутился, но потом пряная тяжесть микрофона напомнила о себе.

– У меня дома ТИГР, - пробормотал он.

– А? Что?
– потребовал Рэндольф, забираясь ему в карман.
– Ну давай, чего там у тебя...

С почни неслышным рычанием Бенедикт рукой шлепнул его по уху. С тех пор поведение Рэндольфа могло служить образцам почтительности. Бенедикту и в голову не приходило, что это так просто.

В воскресенье при прощании дядюшка Джеймс настоял, чтобы Бенедикт взял увесистую пачку облигаций.

– Ты славный малый, Эдвард, - сказал старик, качая головой, словно не в силах этому поверить.
– Прекрасный молодой человек...

Широкая улыбка разлилась по лицу Бенедикта.

– Всего доброго, дядя Джеймс. Меня дома ждет тигр.

Едва войдя в свою квартиру, Бенедикт достал микрофон, подозвал тигра и обнял его большую голову. Потом он отступил назад. Тигр казался крупнее, еще более лоснящимся; каждый волосок вибрировал от скрытой энергии. Но изменился не только тигр. Бенедикт долго и придирчиво рассматривал себя в зеркале изучая искрящееся жизнью лицо и волевой подбородок.

Когда стемнело, они отправились в парк. Бенедикт сидел на скамейке и любовался пружинистой грацией зверя. Отлучки Бена стали короче, и он то и дело возвращался, чтобы положить голову на голени хозяина.