— Так уж получилось, что я лично знаком с Рождественским Пастырем, — добавил Рождественский Пастырь, — и заверяю вас, он пошел бы на все, лишь бы избежать стычки с молодым Найтхауком. Да и с Маркизом тоже.

— Это плохо, — опечалился Мэллой. — Имя у него больно интригующее. Я надеялся, что и преступник он неординарный.

— В этом вы правы, более чем неординарный, — покивал Рождественский Пастырь. — Я могу говорить о нем часами.

— Надеюсь, вы расскажете мне о нем. Только позже.

— Могу и сейчас.

— Не получится. — Мэллой смотрел в другой конец громадного зала казино. — К нам идет хозяин. Так что рассказ придется отложить.

Рождественский Пастырь проследил за взглядом Мэллоя и увидел направляющегося к их столику гиганта.

— Крупный малый, не так ли?

Маркиз Куинзберри не подошел — подлетел.

— Привет, Вдоводел. Слышал, у тебя возникли сложности.

— Никаких сложностей.

— Ты застрелил не того человека, говнюк! — взревел Маркиз.

— Во-первых, я ни в кого не стрелял, а во-вторых, покойник — не человек, а инопланетянин.

— Меня это не волнует. Я приказал ему приглядывать за тобой, и в результате он мертв, корабль Рождественского Пастыря пуст, а ты сидишь здесь с какой-то идиотской тварью на плече и уверяешь меня, что все в порядке. Извини, если тебе показалось, что я погорячился, но, по моему разумению, до порядка очень далеко.

— Вся добыча Рождественского Пастыря лежит в трюме моего корабля, — ответил Найтхаук.

— Да? — изумился Маркиз. — Ты его убил?

— Должен признать, что нет.

— То есть он позволил тебе забрать всю свою добычу? — саркастически спросил Маркиз.

— Нет.

— Я так и думал.

— Он помогал мне переносить ее на мой корабль, — уточнил Найтхаук.

Маркиз переводил взгляде Найтхаука на незнакомца. Наконец повернулся к последнему.

— Как я понимаю, Рождественский Пастырь.

— Совершенно верно. Разве можно требовать пятьдесят процентов навара за право заправить корабль топливом?

— Что ты тут делаешь? — пожелал знать Маркиз.

— Хотел посмотреть на вора, который грабит собратьев по профессии.

— Ты на него смотришь, — раздражение исчезло из голоса Маркиза. — А я смотрю на человека, который грабит глубоко верующих. Кто из нас более грешен, исходя из Книги Судеб?

— Я думаю, шансы примерно равны.

— А по-моему, ты на корпус впереди.

— Был бы, если бы приговор подписывали те же лицемеры, что сочиняли Библию и церковные проповеди, — согласился Рождественский Пастырь. — К счастью, не они озвучивают желания Бога.

— А кто их озвучивает, ты?

— Бог не нуждается в моей помощи. Я всего лишь паллиатив, временная мера, нужда в которой отпадет, как только Он сровняет храмы с землей.

— Храмы? Я думал, ты грабишь церкви.

— Поэтический выверт, — пояснил Рождественский Пастырь. — Но на самом деле я граблю все религиозные заведения, которые попадаются на моем пути.

— Я знаю. А теперь ты поставил меня перед серьезной этической проблемой.

— Правда?

Маркиз кивнул.

— Я никогда не мешал тебе заниматься любимым делом. Ты грабил церкви на моих планетах, но я даже не пошевелил пальцем, чтобы остановить тебя. А теперь в результате гнусного сговора на Аладдине погибает один из моих самых доверенных помощников. Черт, судя по всему, ты и Вдоводела совратил, — с его губ сорвался театральный вздох. — Что же мне с тобой делать. Рождественский Пастырь?

— Как я понимаю, вариантов существует три, — ответил тот. — Первый — убить меня. Ответственно заявляю, настроение у вас от этого безусловно улучшится, но груз в трюме корабля Найтхаука я заминировал, и, если вы попытаетесь добраться до него, не зная шифров, корабль и его содержимое взлетят на воздух. Второй — вы можете меня отпустить, но я уходить не собираюсь, так что, пожалуй, и не уйду, даже если вы меня об этом попросите.

Маркиз задумчиво смотрел на него.

— А третий?

— Третий — вы можете пораскинуть мозгами и предложить мне сотрудничество. В Пограничье тысячи церквей, в Олигархии — миллионы. Мы состаримся прежде, чем обчистим хотя бы процента два.

— С чего это у меня должно появиться желание грабить церкви? — спросил Маркиз.

— С того, что вы абсолютно беспринципный человек, а на беспринципности можно сделать хорошие деньги, — ответил Рождественский Пастырь.

— Я уже правлю одиннадцатью мирами, еще двадцать находятся под моим влиянием. То есть я контролирую тридцать одну звездную систему. Зачем мне партнер?

— Вы хотите то, что хочет любой беспринципный человек.

— Чего же я хочу?

— Иметь больше, чем уже есть.