Южная ночь наступает быстро. Сумерки мимолетны, их можно пропустить за время между глотками чая. На свет электрической лампочки слетелись комары. Пришло время прощаться.

Я шел по лестнице, постепенно превращающуюся в родную питерскую. Еще через несколько дней у меня под ногами должен был оказаться шершавый камень, неумело обтесанный моими руками. Что вело меня в Скелетию? Чувство долга? Клятва? Месть? Нет. Суетясь и делая даже вполне достойные вещи, я вечно упускал самое главное. Я ни на шаг не приближался к ответу на абсолютно личные вопросы: где мои родители? какие семейные тайны хранит моя наследственность? Моя изоляция в Скелетии, вернее, причины этой изоляции могли оказаться подсказкой.

Многотомная сверхчеловеческая библиотека Дома, где варианты – книги, страны – страницы, семьи – слова, а люди – просто буквы, не могла существовать без Писателей. Картины матери: Собакочеловек, Мир Скелетов… Неужели моя скромная мама годилась здесь на роль Иллюстратора? Как мало я знаю. Но в одном уверен: место буквы в чужом сценарии – не для меня.