– Двое наших подошли через соседский огород. Один залез на забор, посидел, помяукал. Потом что-то кинул и спрыгнул. Собака завыла, дальше непонятно, я не видел, как он бежал, а он уже у второй собаки стоял. Она гавкнула и все. Я еще увидел, как он к стенке дома прижался. Потом во дворе фонари загорелись, прибор мой перестал тянуть. Фонари мешают. Прием. – Из дома кто-нибудь выходил? – спросил Семенов. – Прием. – Пока никого. В окна смотрят, наверное. Прием. – Мертвых собак из окон видно? Прием. – Видно. Прием. – Жди-жди, мы подходим.

Отряд двинулся к дому, по ходу дела распределяя обязанности. Как я понял, пока было решено затаиться вокруг двора, не перелезая через забор. Собаки по-прежнему лаяли, но уже без прежнего задора.

Семенов не пошел вместе со всеми. Он присел на скамейку, отложил приемопередатчик, вытащил из кармана радиотелефон. Связался с кем-то, перекинулся парой слов.

– Все идет по плану, – он повернулся ко мне. – Часа полтора у нас есть. Ваш чурка едет сюда. Никуда не денется. Все идет по плану.

– Какому плану? – до меня наконец дошло. – Он подойдет к дому и вдруг увидит, что собак нет. Уже рассветет, наверное… Он же все поймет сразу!

– Тут мы его и возьмем, – радостно заявил Семенов. – Прямо у калитки. У нас же тут целая армия! Рассадим всех, он к калитке подойдет, а мы ему все одновременно – по ногам очередями. Ведь кто-нибудь попадет, как ты думаешь? В живых-то он останется, а ноги… На кой нам черт его ноги? Тебе что, танцевать с ним надо? – А зачем мы сейчас мучаемся, дом берем, если он нам для засады не нужен?

– Как же можно целый дом в тылу оставлять? Там четыре человека, кто знает, что у них есть? Они могут либо Большого прикрыть, либо… Ты знаешь, они же его и сами застрелить могут, чтобы он у нас не раскололся. – База, база, – ожила рация, – меня кто слышит? Прием.

– Слышу, Витя, – Семенов схватил аппарат. – Я тут сбоку, расскажи, как кино. Прием.

– Наш убрал охранника, – сказал Витя, – вошел в дом. Сразу весь свет погас, наверное, пробки нашел. Теперь видно отлично. Кто был наверху – там и лежит. А двое других вылезли из кроватей и ползут по полу. В разные стороны. А наш на карачках идет. Еще несколько наших перелезли забор…

– Эй! – я дернул Семенова за рукав, – останови ваших. Их же Седой в темноте прикончит.

– Витя! Витя! – командир пытался позвать наблюдателя, но тот, не сказав заветное слово, не переключился на прием и продолжал что-то бормотать в микрофон. Семенов выматерился и побежал к дому. Я спокойно пошел за ним.

Можно было двигаться и помедленнее, я прождал еще минут десять, прежде чем в доме загорелся свет. Кто-то подогнал УАЗик с брезентовым верхом, туда погрузили двух мертвых собак и одного охранника. Судя по тому, что больше никого не выносили, двое ползавших по полу пока жили. Оставалась еще одна маленькая загвоздка. Человек на втором этаже.

Зайдя в дом, я оказался в «первых рядах». Седой, несомненно, был главным действующим лицом сегодняшней ночи, но ведь он – «при мне». Или я – «при нем»? Во всяком случае, наверх поднялись мы с ним, Коля-«афганец» и еще парочка боевиков. Все быстро проскользнули мимо двери в заветную комнату, только я стоял немного в стороне.

– Заперто, – подвел итог Коля, как можно бесшумней пытавшийся толкнуть дверь, оставаясь при этом не в дверном проеме. – Где у нас ключник?

Подошел еще один мужик. Наверное – профессиональный взломщик. Боязливо покосившись на дверь, он повозился с замком. Усмехнулся. – Это вообще не замок. Открыто. И резво отодвинулся подальше от дверей.

Седой не спешил, а остальные и подавно. Чувствовался в этом деле какой-то подвох. Кто может настолько безразлично относиться к чужому вторжению в дом? Почему?

– Может, это баба ихняя? – подал голос один из боевиков. – Эти трое все по виду кавказцы. Как бы они могли тут без бабы прожить? Седой тяжело вздохнул, взял пистолет наизготовку.

– Давайте, – сказал он, – за мной. Только не стреляйте зря. Здесь кто-то безопасный.

В комнату врывались – как в кино. Построившись клином, все с пистолетами в вытянутых руках.

Ну, ворвались. В комнате загорелся свет. Кто-то из наших хихикнул, двое вышли, на ходу убирая оружие. Заинтригованный, я заглянул. Коля прислонился к стене, Седой проверял постель. А в центре комнаты стоял, качаясь, как от сильного ветра… обыкновенный мальчишка в трусах и в майке.

«Чушь какая-то, – подумал я. Что на одной из главных баз Бахтияра может делать мальчишка?» У меня в голове зашевелились кое-какие подозрения. Кто-то тут сказал, что все трое из этого дома – кавказцы. У нас в армии про кавказцев довольно определенно говорили… хоть я и не очень-то верил… Может быть, этот мальчишка им всем троим здесь женщину заменял?