– А это - Оцеола Восемнадцатый, - ответил Фулер-Бык.
– Мы зовем его Младший.

– К вашему сведению, - подал голос Младший, - мы магистры права Гарвардского университета, и нам переданы полномочия всех оставшихся в живых из племени семинолов - всего пятьдесят пять человек.

– Пятьдесят пять?
– удивился Мортимер.
– Вы хотите сказать, что помимо вас в живых осталось еще пятьдесят пять человек?

– Совершенно верно, - вступил в разговор Чарли-Лошадь.
– И мы пришли, чтобы подписать соглашение между племенем семинолов и Соединенными Штатами Америки.

Мортимер Доулинг почувствовал, как у него на лбу начинает выступать испарина. Повернувшись к своей секретарше, он нервно сказал:

– Мисс Фулбрайт, досье племени семинолов, пожалуйста.

– Да, сэр, - ответила та, быстро вышла и тут же вернулась с тонкой папкой, которую положила на стол перед шефом.

Доулинг стал перелистывать досье, воскрешая в памяти давно забытую информацию и время от времени что-то бормоча себе под нос. Наконец он поднял голову и с чувством удовлетворения взглянул на индейцев:

– Ну что ж, - решительно начал он.
– Я не знаю ваших планов, но этот номер не пройдет. Более ста лет назад во всем мире были урегулированы все затруднения с национальными меньшинствами. Мировое общественное мнение приобрело такую силу, что с ним не могла не считаться ни одна держава на нашей планете. Соединенные Штаты, в частности, пересмотрели соглашения с каждым индейским племенем. Такое урегулирование опустошило казну страны, но все оказались довольны - каждое племя, каждый член племени.

Глава министерства уставился в потолок, потом продолжил разговор:

– Насколько я помню, труднее всего было с племенем делаверов. Их оставалось только триста семьдесят пять человек, и каждому выплачено по миллиону долларов.

– Крохи!
– презрительно бросил Чарли-Лошадь.

– Простите, не понял...

– Крохи, - повторил тот.

Мортимер Доулинг многозначительно ткнул пальцем в досье:

– Когда мы пытались связаться с семинолами, то обнаружили, что их нет. Они исчезли. Остались лишь те, кто сидел у Серебряного ручья и продавал туристам сувениры из крокодиловой кожи, изготовленные в Японии, и те оказались армянами, живущими честным трудом. Семинолы вымерли.

– Мы ушли в подполье, - гордо заметил Младший.

Мортимер Доулинг уставился на него:

– Куда?

– Мы ушли в подполье, - повторил Младший.
– Мы поняли, что, чем позже подпишем соглашение, тем выгоднее оно будет для нас. Припомните историю. Все великие державы начинали с уничтожения аборигенов в тех странах, которые они завоевывали. Шло время, и их стали мучить угрызения совести. Они бросились спасать то, что осталось. Потом они сделались совсем сентиментальными. Последние из коренных жителей, которых удалось разыскать, были осыпаны такими почестями, привилегиями и должностями, какие и не снились даже гражданам страны. Возьмите англичан, новозеландцев, тасманцев, маори и швейцарцев.

Милли кашлянула:

– А что случилось с жителями Швейцарии?

– В стране оказалось так много туристов, что сами швейцарцы растворились в них. Нечто вроде нашествия Чингисхана. Орды туристов смешались с коренным населением, так что в конце концов оказалось невозможным отыскать хотя бы одного чистокровного швейцарца. Последний человек, который мог петь йодлем, умер двадцать лет назад в Берне.

Мортимер Доулинг заметил строго:

– Давайте не будем отклоняться от темы нашего разговора.

– Весь вопрос в том, - сказал Чарли-Лошадь, - что Соединенные Штаты не имеют соглашения с племенем семинолов. В отличие от других мы ни с кем не подписывали договор. Мы были уверены, что выиграем больше, если спрячемся... исчезнем... отложим подписание нашего соглашения на целое столетие.

На лбу у Доулинга снова выступила испарина.

– Я полагаю, у вас имеются доказательства, что вы являетесь чистокровными индейцами?
– робко спросил он.

– Мы планировали эту операцию целое столетие, - ответил Младший.
– Мы учли все аспекты. У вас нет никаких шансов отвертеться. Соединенные Штаты - единственное государство на Земле, которое не решило проблему с национальными меньшинствами. Вы представляете реакцию мировой общественности, когда этот вопрос станет достоянием гласности?

Мортимер Доулинг прохрипел:

– Передо мной договор, подготовленный сто лет назад. По нему каждый семинол должен получить сто тысяч, если откажется от притязаний.

Фулер-Бык саркастически усмехнулся. Младший и Чарли-Лошадь даже не удосужились сделать это.

– Так вот, я увеличиваю сумму. Вы получите столько, сколько получили делаверы. Миллион каждому члену племени... мужчине, женщине, ребенку.

Они безмолвно уставились на него.

– Что же вам надо?
– с отчаянием в голосе спросил глава Министерства по делам индейцев.