Но я был осторожен. Хотелось прежде всего убедиться в том, что все три вещества смешиваются. Для начала хоть в этом. Затем, если все пойдет как надо, я намеревался осу-ществить эксперимент и использовать для этой цели хо-зяйского кота - толстую и ленивую тварь, которая почти все свое время проводила, разлегшись на единственной ступеньке, куда не падал свет. Я всякий раз рисковал сломать себе шею, когда, поднимаясь или спускаясь по лестнице, пытался перешагнуть через кота. Так вот, Тибби - а это прозаическое имя принадлежало именно ему - предстояло, возможно, стать мучеником науки.

Наконец я поставил в раковину умывальника пустую банку из-под джема. Насыпал туда порошка из трех буты-лок, перемешал стеклянной палочкой и тоненькой струй-кой пустил воду. Помешивая содержимое, я наблюдал за ним. Сначала жидкость сделалась темно-красной, затем, по мере добавления воды, стала розоветь. Ничего особенного не происходило. И вдруг очень тихо, без всяких там бур-лений, раствор стал кристально прозрачным, булькнул... и ушел в сточное отверстие. А я машинально продолжал по-мешивать стеклянной палочкой... помешивать ничто! Потому что от банки из-под джема не осталось никаких следов. Битых пять минут я как дурак стоял неподвижно, вместо того чтобы поскорее убраться подальше - ведь я был уверен, что вот-вот раздастся взрыв и трубу разорвет. Но ничего не произошло. Я постарался привести в порядок свои мысли. Прежде всего я предположил, что смесь растворила банку из-под джема! По одному этому можете судить, как я был потрясен. Потом до меня дошло, что я все еще держу стеклянную палочку и она целехонька. Зна-чит, моя догадка неверна. Но что же тогда случилось, черт побери?!

Я додумался только до одного - повторить опыт, на этот раз взяв более слабый раствор. Порошка поменьше, а банку побольше. На моих дешевеньких весах я мог отве-сить только вдвое меньше порошка - точнее не получа-лось. А вот банки вдвое больше у меня не было. Пришлось обратиться к миссис Фиггинс. Она принесла мне огромный сосуд, о назначении которого я не осмелился и помыслить. Он был украшен цветами, купидонами и полустертой надписью "Сувенир из Блекпула". Я был вынужден преду-предить хозяйку, что сосуд может оказаться поврежденным или вовсе разбитым, но она только фыркнула в ответ.

– Голубчик вы мой, - сказала она, - да в августе бу-дет ровно тридцать лет, как он у меня. Уж признаюсь, сколько раз я старалась будто ненароком разбить его, про-клятущего. Просто так его кокнуть мне совесть не позволя-ет, очень уж он нравился моему Альберту, тот только им и пользовался. А я и видеть не могу это уродство, ну просто не могу. Сколько ни пробовала ронять, от него только оско-лочки отламывались, и больше ничего. Так что не беспо-койтесь, дорогой! Век бы мне его не видеть!..

И вот, взяв половинную порцию порошка, я налил в сосуд воды и, чувствуя себя очень глупо, принялся помешивать раствор на расстоянии вытянутой руки. Ничего не произошло. Битых полчаса я мешал розовую жидкость, запахом напоминавшую сосновую эссенцию, применяемую для дезинфекции. Все это время я размышлял, не ослабла ли моя деловая хватка. Наконец я потерял терпение, вы-лил жидкость, вымыл горшок и в полном недоумении понес его обратно к миссис Фиггинс. Она первая заметила это.

– Ух ты!
– воскликнула хозяйка, держа сосуд на весу и разглядывая его со всех сторон.
– Разрази меня гром, если он не стал опять совсем как новенький.

Тут и я заметил, что позолота снова заблестела, все краски стали свежими и яркими, трещин и царапин в глазури как не бывало. Горшок и в самом деле выглядел совсем как новенький. Миссис Фиггинс вперила в меня пристальный взор, глаза ее расширились и округлились.

– Небольшое изобретение, над которым я сейчас работаю, - поспешно пробормотал я.
– Еще не все отлажено... Пока это секрет... Пожалуйста, миссис Фиггинс, никому ни слова.

И, пошатываясь словно лунатик, я стал подниматься по лестнице, гадая, чего же мы добились на этот раз. Все ис-правляющее средство?.. Так, да не так... "Исправитель" - он все исправлял с лихвой. А мы-то думали, что нашли панацею от всех болезней! И почему только этот старый болван не мог писать на обыкновенном английском? Повернул я себя с небес на землю - что все-таки произошло с банкой из-под джема?

Сложная проблема! И решить ее предстояло мне одно-му. Но тут я сообразил, что это не совсем так. У меня есть компаньон! Почему же только мне расхлебывать эту кашу? Я и так уж слишком многое делал сам!

После этого я приготовил с полдюжины порций сухого порошка, который высыпал в шесть стеклянных трубочек, в каких продают таблетки от головной боли. У меня всегда в запасе куча таких трубочек. Затем отправился к Фреду, Они живут в пригороде, в симпатичном старинном доме с отдельным участком. Кажется, дом достался жене Фреда в наследство. Я шел по садовой дорожке и в тысячный раз думал о том, какой же Фред обалдуй, если он согласился стать моим компаньоном. И как всегда, отвечал себе, что это, быть может, совсем не глупость, может, ему просто плевать, как пойдет дело - станет процветать или лопнет. Другое дело - я. Мне надо было зарабатывать на хлеб с маслом или джемом. И тут я снова вспомнил о проклятой банке из-под джема!

Я подробно рассказал Фреду обо всем, Сначала он удивился так же, как и я. А миссис Фред просто сидела и слу-шала, точь-в-точь нежная, снисходительная мамочка, лю-бующаяся на двух своих малышей, которые пытаются пус-тить пыль в глаза. Меня это бесило, да еще как!

– Может быть, тут имеет значение температура, - предположил Фред, с хмурым видом встряхнув одну из трубочек.
– Может, та, первая порция воды застоялась в кране и была нагретой или что-нибудь в этом роде?..

– Ну и что?