– Хочешь рассказать мне о том, что тебя беспокоит?
– спросила роджериана.

Аккуратно поставив эмбриональный мешок с яйцами бреера в надежную нишу, Поль рухнул без сил на каменный уступ и посмотрел вниз, в ущелье Кулууве. Солнце давно уже скрылось за краем уходящей вверх скалы, и дно ущелья заполнила послеполуденная тень. Еще двадцать минут подъема, и он будет наконец дома.

– Не очень, - ответил он ящерице.

– Ты не очень хочешь рассказать мне о том, что тебя беспокоит?
– не отставала ящерица.

Поль опустил подбородок на сложенные на коленях руки.

– Не задавай вопросов, - сказал он.
– Лучше дай мне хоть один ответ.

– Ты хочешь, чтобы я дала тебе ответ?

– Да, - сказал Поль.

Ящерица на какое-то время замолчала.

– Почему ты хочешь, чтобы я дала тебе ответ?

Теперь молчал Поль. Ящерица моргнула своими лазурными глазами и сделала еще одну попытку:

– Что говорит тебе о том, что тебя беспокоит, твое желание, чтобы я дала тебе ответ?

Поль молчал. Ящерица, уже нервничая, передернулась.

– Почему на самом деле то, что тебя беспокоит, беспокоит тебя так сильно?

Поль подхватил мешок с яйцами и встал, задумавшись.

– Я думаю, на самом деле меня больше всего беспокоит то, что пама и мапа будут во мне разочарованы, - сказал он наконец и снова полез на скалу.

Вскоре откуда-то сверху до него донесся звук бьющихся крыльев, и, взглянув в том направлении, Поль увидел, как через ущелье летит в полном составе Совет Старейшин из деревни Иоуори. Сделав круг над ним, они скрылись за скалами у пещеры Местойвов, и к тому времени, когда Поль перебрался через край каменного карниза у дома, вся делегация уже сидела там широким полукругом, манерно пощипывая плитки кабиско, которое мапа приготовила для такого торжественного случая.

Никто даже не взглянул в его сторону, пока он не добрался из последних сил до пещеры и не вручил эмбриональный мешок мапе.

– Они прибыли поговорить с тобой, Вайюео, - волнуясь, сказала мапа. Что-то очень важное. Я боюсь, что...
– Она не смогла заставить себя договорить.

Поль повернулся к молчаливому полумесяцу старейшин, чувствуя, как ногти впиваются в ладони сжатых рук. Видимо, предстоит нелегкая процедура. Он сделал три шага вперед и остановился, не поднимая взгляда.

Мэр Блиуоу медленно встал, не сводя с Поля глаз, потом пошаркал ногой по земле, пнул торчащий камень и величественно нахмурился.

– На меня возложена обязанность сделать официальное заявление, - сказал он.
– Мне нелегко об этом говорить, но я должен это сделать, ибо по-другому быть не может.

Внезапно у Поля возникло желание столкнуть болтливого мэра со скалы, но это ничего не решило бы, и он продолжал ждать.

– Лотерейная система - дело очень важное, - заговорил наконец мэр по существу.
– Она лежит в основе всего нашего образа жизни здесь, на Шекли. Без экономики, искусств и наук, доступ к которым мы получали благодаря галактическим контрактам, жизнь каждого из нас все еще была бы такой же непродолжительной, узкой и беспросветной, какой была жизнь шеклитов, пока мы не достигли звезд и не включились в систему лотерейного обмена.
– Тут он перевел взгляд на Поля.
– Если есть хоть какая-то возможность, хоть какая-то надежда, мы делаем все, что в наших силах, чтобы установить и сохранить добрые отношения с другими обитателями Галактики. Каждый шеклит понимает важность этой задачи.
– С видом крайнего смущения мэр остановился и прочистил горло.

Поль начал помышлять о том, чтобы избавить всех от продолжения этой мучительной процедуры, сделав два шага к краю пропасти и прыгнув вниз. Но шеклиты поймают его на полпути до дна, и поступок окажется совершенно бесполезным.

Мэр медленно расправил свои кожистые крылья.

– Я знаю, что ты не подведешь нас, Вайюео из рода Местойвов, - произнес он хрипло.
– Завтра ты отправишься на планету Дреффитти. Выбор лотереи пал на тебя, и ты будешь представлять Шекли на этой планете.

Пока члены делегации и семья гладили его, похлопывали по бедрам и глядели на него влюбленными глазами, до Поля доносились лишь обрывки фраз мэра: "...жить в хлорных пузырях под водой в устьях грязевых рек... изысканные деликатесы и принципы управления температурой, представляющие огромную ценность для нашего мира... величайшая честь, которая только может выпасть на долю шеклита..."

Как гордятся им пама и мапа!

Чуть позже, во время произнесения официальных речей, Поль все-таки шагнул в пропасть, но его поймали, не дав пролететь и пятнадцати футов. Никто, впрочем, не стал комментировать его неловкость в столь волнующий момент.

Понятно ведь, что подобная честь может кому угодно вскружить голову.