Кин. Хорошо.

Анна. Я полюбила вас давно... еще маленькой девочкой, когда впервые увидела...

Кин. В каком спектакле?

Анна. Это было не в театре... Впервые я увидела вас на улице. На берегу Темзы. Вы стояли, облокотившись на перила моста, и крошили булку плавающим лебедям...

Кин. Красиво.

Анна. Очень. Я тогда подумала: какой красивый джентльмен и какой добрый, раз он так любит птиц... Но тут булка кончилась, вы помахали птицам рукой и пошли вдоль реки... И я пошла почему-то за вами... И скоро вы вошли в маленький ресторан, заказали вино и сели за крайний столик, лицом к стене. И так стали пить... Спиной к людям, лицом к стене... А я стояла, смотрела на вас через оконное стекло и вдруг поняла, что вы очень одинокий человек...

Кин. Это правда.

Анна. И я стала часто приходить к этому ресторанчику и часто видела вас там, сидящего лицом к стене. Иногда я старалась попасться вам на глаза, но вы меня все равно не замечали... Я уже знала, что вы – знаменитый актер Кин, что вы окружены всеобщей любовью, но я понимала, что вы – несчастны, раз в самую сокровенную минуту перед вами – только стена. И тогда я поклялась, что когда вырасту, то стану тоже знаменитой актрисой, и вы, конечно, заметите меня и, может быть, хоть один раз разрешите сесть за этот столик напротив.

Пауза.

Кин. Адрес ресторана?

Анна. Ливерпуль-стрит, двенадцать.

Кин. Так это все – правда?

Анна. Не знаю, сэр. Вам судить...

Кин(подошел к ней, обнял за плечи). Бедная девочка. И сколько же вы ходили так за мной, незримой тенью? (Пытается поцеловать.) Ну?.. Мне понравился этюд.

Анна. А неприязнь? Можно я сыграю неприязнь?

Кин. Я вам и так верю... Впрочем, ладно. Показывайте.

Анна(нервно). Неприязнь, мистер Кин, я почувствовала к вам тогда, когда впервые увидела на сцене.

Кин(с усмешкой). Вот так раз.

Анна. Да. Давали «Ричарда iii»... И вы расхаживали по сцене, как большая горилла, согнувшись и покачиваясь взад-вперед. Публика ахала, думая, что это какой-то необычный рисунок роли, а я-то сразу поняла, что вы мертвецки пьяны... И потом много раз я попадала на спектакли, пахнущие вином... Никто, кроме меня, не замечал. Но я чувствовала на расстоянии каждую выпитую рюмку, и каждая реплика, которую вы перевирали, втыкалась в мои уши, как иголка. Тогда возникла моя неприязнь, переходящая в ненависть. Я думала: Господи, боже мой, ну почему ж такой талант достался такому чудовищному человеку? Он же пропьет твой дар, Господи! Забудет под первой юбкой, которую встретит на пути... Постелит на диван вместо белья!

Кин(зло). Хватит!!! Закончим с неприязнью, вернемся к обожанию.

Анна(устало). Нет, мистер Кин. Теперь у меня остался только этюд на равнодушие. И мне действительно все равно, возьмете ли вы меня в свой театр или нет... Главное – вы меня выслушали!

Дверь распахивается. Стремительно входит Соломон.

Кин(гневно). Что ты врываешься без стука, болван?!

Соломон. Извините! Извините, мисс... Но на стук уже не было времени. Лорд Мьюил в театре... Между прочим, вместе с полицией!

Анна. Хорошо. Я выйду к нему.

Кин. Нет! Вы приняты в труппу, сударыня... Соломон, проводи эту юную леди. Спрячь ее где-нибудь...

Соломон. Где?

Кин. В реквизиторской... Да! Разыщи где-нибудь кошку.

Соломон. Какую еще кошку?

Кин. Тебе все объяснят... Ступайте!

Соломон и Анна уходят через потайную дверь. Кин невозмутимо садится в кресло перед зеркалом. Врывается Лорд Мьюил.

Мьюил. Мистер Кин?

Кин. Да, милорд. Чем обязан?

Мьюил. Вы это знаете лучше меня... Я не почитатель ваших талантов, чтобы приходить просто так в вашу уборную. Это ведь называется у актеров «уборная», не так ли? Странное название... У простолюдинов «уборной» именуется совсем другое помещение...

Кин. Если вы пришли меня оскорблять, то, боюсь, вам это удастся.

Мьюил. Оскорблять? Ну, что вы... Оскорблять достойных людей входит в вашу профессию... (Замечает оленьи рога.) Это для меня приготовлено?

Кин(с усмешкой). Если они вам нравятся...

Мьюил. Так! Вести с вами диалог – унизительно. Поэтому молчите и слушайте! Мистер Кин, я знаю, что мисс Анна Дэмби скрывается здесь. И сколько бы ни ручались за вас уважаемые люди, я больше никому не верю... Поэтому требую: во-первых, оставить мою невесту в покое; во-вторых, обязать ее немедленно вернуться домой; в-третьих...