— Где Эми? — требовательно спросила гостья у ошеломленной матроны. Разумеется, эта женщина имела самое прямое отношение ко всему, что происходило в детской. Но возмутительное пренебрежение обязанностями должно было повлечь самое суровое взыскание. Нет, похоже, у Джека в доме полный беспорядок!

— Она больна и лежит в постели. — Стараясь защититься, миссис Хиггинботэм вновь обрела величавый вид и тон. Она чувствовала, что у нес гораздо больше прав противостоять этой посторонней даме, чем его светлости.

— Я хочу видеть девочку. — Не обращая внимания на протест в глазах гувернантки, Каролина двинулась к лестнице. Детская, конечно, наверху. Она и сама ее найдет, если понадобится.

— Туда нельзя! — Возмущенная миссис Хиггинботэм ринулась следом за незваной гостьей, но Каролина неумолимо двигалась вперед.

— Просто скажите мне, в какой она комнате. Я сама найду дорогу. Вам не стоит больше утруждаться.

— Вы не можете туда войти! — повторила матрона. — Его светлость там!

Вот уж чего Каролина никак не ожидала, так это того, что Джек может сидеть в детской с больным ребенком. Ее собственный отец, наверное, ни разу не переступал порог их комнаты, но у него ведь были и жена, и дочери, чтобы следить за младшими детьми. Ему просто не требовалось лично участвовать в уходе за больными малышами. И все же, когда Каролина представила себе Джека, сидящего у постели дочери, сердце ее громко заколотилось, и она на миг усомнилась, стоит ли входить.

В этот момент распахнулась дверь в конце коридора, из нее вышла нянька с бельем в руках. Быстро сообразив, что к чему, Каролина поспешила в том направлении. Миссис Хиггинботэм поспешно ретировалась.

Каролина остановилась в дверях, собираясь с духом. В детской было очень уютно: обои в цветочек дополнялись муслиновыми гардинами с тонким растительным рисунком. Повсюду на полках стояли игрушки, а в боковом алькове, очевидно, должна была помещаться кушетка для няни. Стояла полная тишина. Единственные признаки жизни были заметны возле узкой детской кушетки, обитой синим бархатом.

Прежде всего взгляд Каролины упал на изможденное лицо Джека. Придвинув кресло-качалку от камина к кроватке, мужчина отдыхал, прикрыв глаза и откинув голову на высокую спинку. Следы усталости явственно читались на его лице, а помятая одежда свидетельствовала о том, что он спал прямо здесь. Сейчас во всем его облике не было ни капли великосветской самоуверенности. Темные волосы топорщились, белоснежный галстук был развязан и съехал набок, на загорелых щеках появилась щетина. Каролина закусила губу от внезапного приступа жалости и поскорее обратила глаза на кроватку.

При виде бледного лица и неподвижного худенького тельца под одеялом у нее перехватило дух. Девочка казалась хрупкой и беззащитной, и лишь лихорадочные красные пятна на круглых щечках были признаком того, что она жива. Гостья тихонько ахнула.

От неожиданного звука Джек открыл глаза и недоверчиво уставился на элегантную фигуру в дверном проеме. Каролина не успела сбросить шубу и оставить в передней муфту, а щеки еще хранили свежий румянец от уличного холода. Не отводя глаз от ее лица и не позволяя себе поддаваться чувству облегчения, которое уже овладевало им, Джек проговорил:

— Тебе тут нечего делать, Каролина. Ты должна уйти, и немедленно.

Она не обратила на его слова никакого внимания. Расстегнув верхнюю пуговицу шубки, сняла ее и бросила на, соседнее кресло. Уж лучше все время смотреть на ребенка в кроватке, чем на этого измученного до неузнаваемости мужчину.

— Тебе нужно отдохнуть. Пойди поешь чего-нибудь и ложись. Я побуду с Эми.

Джек поднялся и схватил обе ее руки, прежде чем Каролина успела приблизиться к ребенку:

— Ради Бога, Каролина, ступай домой, пока кто-нибудь не застал тебя тут.

Она наконец обратила взгляд на Джека — и жаркая волна прокатилась по телу от любви и муки, без труда читавшихся в его глазах. Прежде она еще ни разу не испытывала ничего подобного и едва удержалась от желания тут же упасть в объятия Джека и остаться в его руках на всю жизнь. Она будто окунулась в эти глаза, и острота ощущения напугала ее. Разволновавшись, Каролина снова отвела взгляд и обрела силы, лишь вспомнив о цели своего прихода.

— Я послала за снадобьями к своей кормилице. Думаю, се травы и настои более эффективны, чем большинство лекарств, которые применяют медики. Уж мы-то много раз их испытывали. Иди отдыхать, Джек. Ничего страшного, если я посижу здесь. И потом, у меня действительно большой опыт с детьми…

Джек не выпускал ее рук, с болезненной надеждой глядя на непокрытую голову Каролины. Она не имела права здесь находиться, но он отчаянно нуждался в ней. Одно лишь се присутствие возвращало ему надежду. Он чувствовал ее силу и решимость, знал ее упрямый характер. И потом, у него не было ни малейшего сомнения, что если кто и может выходить Эми, то лишь эта женщина, руки которой он сжимал своими. Однако, допустив это, он мог уничтожить ее репутацию, разрушить се жизнь. Если только…

Он позволил себе допустить это единственное исключение, которое подействовало на его сердце как целебный бальзам. Если ей до сих пор небезразлично, если она еще может сделать выбор».. Но нет, не стоило позволять себе мечтать о невозможном.