Ружин отпустил курчавого, тот сразу скинул портмоне на пол. Ружин, усмехнувшись, поднял портмоне, положил аккуратно на стол, подвинул стул, сел, принялся писать, потерпевший тоже уселся и тоже писать стал, вздыхая.

…Лейтенант взял у Ружина объяснение, прочитал.

– Значит временно не работаете?
– спросил.

– Временно не работаю,- ответил Ружин.

– Понятно,- сказал лейтенант.- Можете идти. Когда надо, вызовем.

– Давно в городе служите?
– в свою очередь поинтересовался Ружин.

– Больше месяца. Из района перевели. А что?
– насторожился лейтенант.

– Нет, нет,- миролюбиво улыбнулся Ружин.- Ничего. Любопытствую просто. Всего доброго.

Колесов и Света ждали его там, где он их оставил.

– Здорово вы его!
– восхитилась Света.- Раз, два и готово.

– Очень не люблю, когда воруют,- заявил Ружин.

– Не в бровь, а в глаз,- отметил Колесов.

– Если воруешь, отвечай,- продолжал Ружин.

– Гениально,- Колесов развел руками.- Я буду вашим биографом.

…Дверь, на которой написано мелом "Милиция", распахнулась, из нее вышел потерпевший, вслед за ним лейтенант. Они поулыбались друг другу, вежливо пожали руки, и потерпевший ушел. Через какое-то время дверь снова приоткрылась, из темноты высунулся лейтенант, оглядел внимательно дворик, затем пропустил вперед курчавого, подтолкнул его в спину, сказал вдогон:

– Не попадайся, дурак! Курчавый засеменил прочь.

Лейтенант вынул из кармана горсть смятых денег, помял их пальцами, сказал:

– Тьфу!
– а потом и действительно сплюнул.

– Значит, так,- сказал Ружин, когда они подъехали к дому.- Жарьте, парьте, короче, готовьте стол. Он должен быть роскошным. Я вернусь к вечеру.

Он остановил машину возле четырехэтажного белого здания. Над фасадом нервно трепыхался красный флаг. Ружин поднялся по ступенькам, толкнул массивную стеклянную дверь, сбоку от которой висела бордовая стеклянная доска: "Исполнительный комитет…

Он поднялся по широкой, покрытой ковром лестнице, прошел по тихим, безлюдным коридорам, остановился перед дверью "Приемная", помассировал шею, выдохнул шумно и только после этого вошел.

После полутемного коридора в приемной ослепительно светло. День щедро сочится сквозь огромное, почти во всю стену, окно. Ружин сузил глаза, вскинул ладошку к бровям козырьком, пригляделся: два посетителя сидят на стульях, ожидают приема, мужчина и женщина, похожие, бесцветные. Лица незнакомые, а может, и знакомые. Ружин кивнул на всякий случай, не убирая козырька, шагнул к секретарше - пожилая, сухощавая, старомодный пучок на затылке,- сказал, кивнув на окно, доброжелательно:

– Солярий. Загорать можно…

– Что такое?
– с вызовом проговорила секретарша и расправила плечи, готовясь к отпору.

– Мне к председателю,- ласково улыбнулся Ружин и убрал руку от глаз. Срочно.

– Но у него…- начала секретарша.

– Скажите, Ружин пришел, очень просит,- перебил ее Ружин.- Вы разве меня не узнаете?

Секретарша нерешительно развела руками:

– Я попробую.

Она нажала на кнопку селектора, сказала в микрофон:

– К вам Ружин.

– Я занят,- ответил селектор голосом Копылова. Секретарша посмотрела на Ружина, добавила, поморщившись:

Ему очень срочно. Слышно было, как Копылов усмехнулся, потом сказал небрежно:

Подождет, не рассыплется.

Ружин повел подбородком, растянул губы в резиновой улыбке, произнес тихо:

– Так.- Шагнул в сторону двери, снова повторил: - Так.- И еще несколько шагов сделал, взялся за ручку, приоткрыл дверь, потом резко захлопнул ее, быстро подошел к стульям, сел, уставился в окно, что-то напевая себе под нос, будто ничего и не произошло.

Море было тихое, гладкое, но по-осеннему темное, волны грузно шлепались на песок. Ружин сидел на мокром, черном валуне, курил и наблюдал за одиноким рыбаком. Его лодка покачивалась в полусотне метров от берега. Удочки торчали с бортов. Рыбак то одну выдергивал, то другую, то третью, но лишь пустые крючки выныривали из воды Но рыбак не отчаивался, он снова насаживал наживку и закидывал леску в море, ждал какое-то время и в который раз выдергивал удочки.. Ружин помогал ему, в унисон взмахивая руками, подбадривающе вскрикивал. Но бесполезно, крючки, как и прежде, оставались пустыми.

Стол был уже разорен наполовину. Все сидели сытые, разомлевшие, довольные, а Ружин, давясь от смеха, рассказывал анекдот:

– Пятачок и Винни-Пух нашли бочонок меда. Пятачок говорит, нехорошо лапами есть, я за ложками сбегаю. Прибегает, а бочонок уже пустой…- Ружин откинулся на спинку стула.- Я не могу… А бочонок пустой и Винни-Пух рядом лежит с огромным пузом. А Пятачок и говорит обиженно: "Что ж ты мне половину-то не оставил?" А Винни-Пух ему отвечает: "Уйди, свинья, мне муторно!.." Колесов улыбался вежливо, ну а Света хохотала громко и отчаянно, как и Ружин. Только смех ее чуть опаздывал. Как только Ружин начинал смеяться, тут и она подхватывала, там где Ружин, там и она…